Короче говоря, выбора у меня не было никакого, и я, выклянчив-таки у Семеныча его «Ниву», загрузил в багажник доски, которым предстояло играть роль мишеней, выбрал трех мужиков, что занимались своими делами, и повез искать подходящее под стрельбище место.

Как и ожидалось, мужики к оружию привыкли довольно быстро. В целом не тупили, но и чудес меткости не проявляли. А впрочем, как их с ПМ-ом в руках проявлять? Короче, отстрелялись на твердую тройку, лишь бы я побыстрее отстал, и были таковы.

Отвез я их обратно и взял новую партию. В этот раз всего одного мужика и двух женщин.

Здесь, вопреки моим опасением, показательные стрельбы прошли сносно, без прецедентов.

А вот третья группа «курсантов», в число которых попала и тетка, в свое время пригнавшая меня на разгрузку машины, отожгла по полной.

Одна тетка умудрилась сломать пистолет. В прямом смысле. Уж не знаю, как ей удалось его заклинить, но сделала она это качественно.

Благо, имелся у меня еще один ПМ, которым я заменил вышедший из строя.

Вторая тетка при каждом выстреле вопила громче, чем стрелял ее ПМ. Она в прямом смысле глушила всех нас, да и всю живность в радиусе километра. Адепт крика, блин!

Ну и наконец, моя «любимица» никак не могла справиться со спусковым крючком. И, пару раз надавив на него, повернулась ко мне со словами:

— Кажись, сломалось.

При этом ствол пистолета был направлен мне в живот.

У меня в тот момент вся жизнь перед глазами проскочила. Как первая, так и вторая.

Но, слава богу, ей хватило ума не пытаться из такого положения вновь нажать на спуск.

Еще она умудрилась пару раз выронить оружие после выстрела, однако в целом дальше все было спокойно.

Под конец «аттестации» третьей группы к нам заявился сам Тимур, привезя новых «подопытных».

— Ну что, как тут? Порядок? — осведомился он. — Учатся? Прогресс есть?

— Есть, — уныло ответил я и, бросив взгляд на тетку, явно собиравшуюся о чем-то наябедничать Тимуру, добавил: — Но если ты мне их лупить разрешишь — дело быстрее пойдет.

— Хм… — с каменным лицом Тимур потер подбородок, словно бы действительно всерьез обдумывал мое предложение.

От такой картины все стоявшие после стрельб тетки испуганно распахнули глаза и пооткрывали рты, боясь даже дыхнуть.

— Не, пока лупить не будем, — наконец, принял «взвешенное и обдуманное» решение Тимур, — но если не проявят должного рвения, то…

Тетки хором принялись уверять, что вот кто-кто, но они точно готовы стрелять тут хоть до утра! И им это очень интересно, и вообще, можно бы еще чего попробовать пострелять, а не только из пистолетов.

Ты смотри, какое рвение сразу! Хах!

Тимур высадил новоприбывших и забрал уже отстрелявшихся дам.

Все они, проходя мимо меня, заискивающе улыбались, кивали головами.

— Спасибо! Спасибо, Федор! Когда еще будем учиться?

Вот прав был Аль Капоне — добрым словом и пистолетом (в нашем случае угрозой получения люлей) можно добиться большего, чем добрым словом.

Отработав стрельбу с еще одной группой, я понял, что пора закругляться — приближались сумерки.

С облегчением дождался, пока все «курсанты» поработают с незаряженным оружием, учась его держать, перезаряжать, ставить и снимать на боевой взвод, затем дал немного пострелять, после чего погрузил всех в машину и повез обратно.

Вот теперь-то, наконец, я точно поваляюсь в кровати…

Но нет. Сначала меня дернули обсудить завтрашние планы уже со всеми участниками, а не только с Тимуром, затем еще меня заставили дать лекцию по помповикам и автоматам, которыми завтра планировали вооружиться все, кто ехал в рейд.

Лишь ближе к двенадцати, быстро отужинав успевшей остыть кашей, которую мне любезно оставили соседи по общаге, я отправился спать…

Утро выдалось хмурым, холодным, и до кучи дождливым.

Мне бы радоваться, что наконец-то пошел долгожданный дождь, но чего-то не хотелось.

Быть может, потому что была дикая рань, и я люто ненавидел в такое время вставать, быть может, сам дождь был промозглым, холодным, уже ни разу не летним, а что ни на есть осенним.

Это был еще не ливень, но уже близко к тому — крупные капли падали на землю, траву и кусты, били по листьям деревьев, по моей куртке и капюшону.

Непрекращающийся шелест, доносившийся отовсюду, словно бы нашептывал: «Останься дома…на кой оно тебе все надо?».