— Всегда пожалуйста, Марат Константинович.

— Арс тебя отвезет, его машина внизу стоит.

— А братец мой где? — интересуется девушка.

— Отсыпается, — Марат кивает на одну из закрытых дверей и я только сейчас понимаю, что девушка немного похожа на Вадима, начальника охраны: — Утомился на горках в аквапарке.

— Красиво жить не запретишь, — присвистывает она. — То есть, пока мы с Ваней носом землю роем и не спим двое суток, он там по аквапаркам шастает? Не ту профессию я себе выбрала, ох не ту…

— Зато премия будет у тебя, а не у него, — смеется Марат.

— И то правда.

Скалаев уходит проводить девушку, а я убираю чашки в посудомойку.

— Что ты решила? — он появляется на кухне настолько внезапно, что я невольно вздрагиваю.

— Разве у меня есть выбор? — вздыхаю и упираюсь спиной в его грудь. Марат закрывает дверцу посудомойки и разворачивает меня к себе.

— Выбор есть всегда, принцесска.

— Ты же слышал Альбину. Моих ресурсов не хватит на то, чтобы реанимировать МиКрейт. Уверена, как только слухи об аресте Красильникова разнесутся по бизнес среде и все узнают правду про наши компании, никто не будет ждать пока я разберусь в ситуации и предоставлю им подробный бизнес план о том как собираюсь возвращать их доверие и деньги.

— Моих ресурсов хватит, — пожимает плечами Марат, будто предлагает мне занять стольник до зарплаты, а не рискнуть своей компанией.

— Нет! Альбина же сказала, что это слишком рискованно.

— При всем моем уважении к Альбине, она бухгалтер, а не финансовый аналитик.

— Да, но… хочешь сказать, что сможешь закрыть долги МиКрейта без риска для своей фирмы?

— Принцесска…, — начинает Скалаев, но я его перебиваю:

— Мне нужен честный ответ, Марат. Скажи мне правду.

— Скажу, — легко соглашается он. — Только после того как правду скажешь мне ты. Ты хочешь сохранить МиКрейт?

— Я не… Я не знаю, Марат.

Еще несколько дней назад я бы с уверенностью ответила “нет”, вчера, узнав правду об отце, я начала всерьез сомневаться в своем решении, а сегодня… когда Альбина сказала, что МиКрейт вполне может не пережить скандал с Красильниковым, я расстроилась будто речь идет о чем-то действительно важном для меня.

Эта компания была всем для моего отца, но после вчерашнего дня я впервые чувствую не злобу из-за того, что вся его любовь досталась другому ребенку, а тепло, словно это действительно моя сестра. Видимо, прав тот, кто сказал, что по-настоящему ценить мы начинаем только после того как потеряем что-то. Я еще не потеряла МиКрейт, но судя по всему, все к этому идет…

— Я понял, — говорит Марат, легко прочитав мои мысли. Его руки лежат на моих предплечьях и от этого по всему телу расходятся мягкие теплые волны. Он ловит мой взгляд и улыбаясь произносит:

— Да, я смогу тебе помочь.

— Без рисков для твоей компании? — уточняю строго.

— Без огромных рисков для моей компании, — уклончиво отвечает он. — Большой бизнес это всегда большие риски, принцесска.

— Но я не хочу чтобы ты продавал часть своих активов, чтобы покрыть долги МиКрейта.

— Скорее всего и не придется. Точные цифры знает только Ковальский, но вполне возможно, что нам удастся обойтись малой кровью.

— Малой кровью? — мои глаза непроизвольно округляются примерно представляя о какой сумме идет речь.

— Я не все вкладывал обратно в бизнес, — пожимает плечами Марат. — Свободных денег у меня тоже достаточно.

— Откуда, Марат? — задаю вопрос, мучающий меня уже больше восьми лет. Когда мы встречались у него не было дома, не было авто, зато на мой день рождения он подарил мне подвеску с балериной стоимостью в несколько сотен тысяч рублей. И это было лишь одним из его подарков. — Откуда у тебя деньги?

— Это долгая история, — со вздохом произносит Марат, а я прикладываю все усилия для того чтобы не показать своё разочарование. Чего я удивляюсь? С чего я, вообще, взяла, что он вдруг решит рассказать мне о своём прошлом?

Я уже открываю рот, чтобы пожелать ему спокойной ночи и отправиться спать, когда он с улыбкой, хоть и грустной, продолжает: — Поэтому если ты всё-таки хочешь ее услышать, лучше нам заварить еще кофе.

Я знал, что рано или поздно этот момент настанет. Восемь лет назад я был уверен, что эта информация будет лишней, шесть лет назад я решил, что никто и никогда не узнает что тогда произошло. Но сейчас, когда я точно знаю, что ложь и молчание нас никуда не приведут, я понимаю, что тянуть больше некуда.

Да, мои слова, наверняка, причинят ей боль, но что-то мне подсказывает, что мое молчание будет больнее.

— У меня были не самые лучшие отношения с отцом, — ставлю перед ней большую чашку кофе и на автомате добавляю сахар с молоком как она любит. — Впрочем, думаю, ты об этом уже догадалась. Он был правой рукой Шамана, это главный поставщик наркоты на все СНГ в то время. Клиентов у них было много, врагов еще больше.