— Корова — это лишь состояние ума, — мгновенно прилетело откуда-то слева. Непонятно как тут возникла эта корова, никаких коров в обозримом пространстве не наблюдалось.

— Курица — лишь состояние ума, — белобрысый с немецкой челкой многозначительно покосился на отличницу с первой ряда.

Все радостно загоготали. Я укоризненно взглянул на этого хохмача.

— Физика — лишь состояние…

— Страна Израиль — лишь состояние ума.

И тут все загалдели наперебой:

— Небо, дерево — лишь состояние ума…

— Ага, — съязвил веснушчатый и худощавый, покосившись на того, который заикнулся про дерево, — особенно, если это дуб.

— Бред… — вздохнула смешливая девушка с утиным носом.

— Бред — это лишь состояние ума! — подхватил веснушчатый.

— И у некоторых оно хроническое, — поспешил свести счеты тот, который про дерево, и которого веснушчатый только что подколол.

Все это происходило в рамках необязательной лекции в конце вводного курса по физике. Мы закончили материал, и я объявил, что на экзамене вопросов о страдании и счастье, само собой, не будет, но кто хочет — добро пожаловать. И вот передо мной двадцатилетние ребята, почти каждый из которых знает все лучше всех на свете, их еще не очерствила и не усмирила жизнь, они отзывчивы, ироничны и колки, как ежики. С этими умненькими Ежиками и на обычных-то лекциях было не скучно, не то что на таких неформатных, и, готовя материал, я порядком волновался.

— Ян Росс — это лишь состояние ума.

— Да, кстати, Ян Росс, это, действительно, лишь состояние ума, как и Израиль, — для того, чтобы вернуть инициативу, надо было их чем-то ошарашить. — Страна Израиль — просто идея, абстрактное понятие… Самого Израиля, если разобраться, нет в материальном мире. Есть только его атрибуты, как то: флаги, города,.. м-м… университеты, ну и, конечно, граждане. Вот я имею удовольствие видеть двадцать пять самых что ни на есть взаправдашних граждан Израиля, состоящих в категории студентов. Но сам Израиль существует лишь в наших умах.

Тут не преминул воспрянуть патриотизм, и раздался нарастающий гул.

— Ладно-ладно, — я примирительно поднял раскрытые ладони, — оставим Израиль. Предположим, что не все лишь состояние ума, а только человеческие переживания. Любовь, тоска, радость, отчаяние — состояния ума. Против этого, надеюсь, возражений нет?

Добровольцев не нашлось. Лезть в бутылку пока никто не собирался, хотя конфронтация с аудиторией — это не так уж плохо. Гораздо хуже просто наскучить. Поэтому стоило поскорее подкинуть в топку чего-нибудь свеженького.

— Прекрасно, — я хлопнул в ладоши. — Итак, подведем итоги: лучшие умы ничего путного о природе счастья не сообщают. Что, собственно, не удивительно. Тем более… как утверждал один русский поэт, на свете счастья нет.54 Но мы пока не будем заходить так далеко, чтобы отрицать существование счастья… К делу, хватит говорить о том, о чем мы не будем говорить, — я поспешил увеличить темп, чтобы не растерять остатки жадного до новых впечатлений юношеского внимания. — Есть два концептуально разных подхода к достижению счастья. Восточная методика основана на том, что счастье — лишь состояние ума, и предлагает работать непосредственно с этим умом. Если отбросить шелуху, которой за многие века оброс буддизм, то останется голое руководство по тренировкам сознания. Всякие медитации и тому подобное, ну вы слышали…

— Ум и сознание — это не одно и то же! — вставил свои пять копеек карьерист.

— Не одно и то же, но вы меня поняли. На Востоке нам предлагают подробную инструкцию, как забраться в коробку с шоколадными конфетами. А на Западе такие методы не приветствуются. На Западе победил капитализм, прогресс и все вот это, и нам с детства втирают, что: а) самим лезть за конфетами нельзя; и б) чтобы получить конфеты, нужно хорошенько попотеть. Иначе… ну, если мы научимся без спросу таскать конфеты, кто же станет куда-то рваться и двигать что-то в какой-то там «перед», когда и так все в шоколаде?

Идем дальше, на Западе существуют две схемы достижения счастья: одна более реалистичная, вторая — довольно шизоидная. Мы все их интуитивно знаем, но стоит взглянуть на это дело критически. Смотрим внимательно, — я вывел на доске:

Счастье = 10% Удовольствий + 90% Смысла

Вот такая формула мнимого западного счастья… или квазисчастья.

— А почему же мнимого? Как так, мнимого? — раздалось на разные лады, все поспешили оскорбиться в лучших чувствах за нашу передовую западную философию.

— Да… по всему. Во-первых, смысл жизни — понятие крайне спорное и относительное, даже если допустить, что он действительно есть. А во-вторых, этот самый смысл в западном мире принято составлять из мозаики трех типов компонентов: 1) Семья — любовь, супружество, дети; — я стал загибать пальцы, — 2) Работа, но такая, которая не отмучиться с девяти до пяти, а настоящее любимое дело; и 3) Религия или идеология… ну там… быть патриотом, или зеленым, или феминисткой.

И это прекрасно, вот только крайне долго, тяжело, все вместе редко удается, а главное, пока все это проделаешь — так изменишься и постареешь,.. что от той девушки или юноши, начавших когда-то путешествие к этому самому счастью, уже ничего не останется. Многолетний поход, в котором субъект счастья незаметно исчезает по пути к цели.