– Кажется ситуация близиться к завершению, Оверон?

Разговор двух древних сопровождала череда умелых обменов ударами, ложных выпадов и обманных движений. Гальтром снова сумел навязать сопернику ближний бой. Вид у древнего был такой же веселый, как и в начала схватки. Удивительно, ведь на нем живого места не было! Обильное количество глубоких порезов, до самых костей и органов, просто оторванные куски плоти, настоящие дыры в конечностях. Будто стая диких животных оторвала от него каждый по кусочку и, не удовлетворившись вкусом, оставила в покое. Узник Анатреи тоже выглядел не лучшим образом: погнутый торс, вмятины на руках, даже рога с одной стороны. Сила воли древнего выправляла метал в тех местах, где нарушение формы начинало мешать движениям.

– Они убьют его. Разорвут его душу на мелкие кусочки, вырвут из них силу. А дальше продолжат борьбу за неё между собой.

– Ты так в этом уверен? – усмехнулся Гальтром.

– Они живут слишком долго, Гальтром. Мальчику не выстоять перед такой древностью.

– Да ну? – бог движения обратился тысячей клонов, ринувшихся на врага со всех сторон одновременно. – Душа Дарэоуса, где бы они ни был, с тобой не согласиться.

Голова Мастера Войны издала металлический лязг – так можно было понять, что он хмуриться.

– Все верно, старый враг. Пророк пал.

– Смеешь тратить время на посторонние разговоры пока мы с тобой сражаемся?

– Конечно нет. – живо отозвался Гальтром, схватив обеими ладонями лезвие вражеского меча.
– Что, если не потеря главного козыря, могло заставить Майр объединиться с сестрой?

– И от чьей же руки пал Пророк?

– Акитар.

– Он умер.

– И вернулся к жизни. – улыбнулся Гальтром. – На том ужине она должна была убить меня. Я прибыл на свою казнь. Кто бы мог подумать, что этот мальчишка сможет обмануть Дарэоуса? Наше время прошло друг. Древняя эпоха должна уйти, уступить место новой. С новыми правителями.

– И в этой эпохе будет править Поглотитель? А подле его руки будешь седеть ты?

Гальтром рассмеялся так искренне, что Оверон опешил, не воспользовавшись полученным преимуществом.

– Поглотитель? Править? – Гальтром продолжал смеяться, отбивая удары выпущенного меча. – Ты слишком долго был заперт на этой планете, друг. Представь себе, не все теперь алчут власти.

– Тогда чего ради ты сражаешься, Гальтром?

– Да за все тоже, Оверон, все тоже.

Древние замерли друг напротив друга, давая себе краткую передышку и время подумать. Оверон бросил взгляд за спину оппонента, там на краю нынешнего сражения в окружении пары сотен воинов-призраков парила изумрудная сфера. Не источающая ничего. Он не мог оценить положения Майр, насколько успешно протекает её борьба против сестры и Поглотителя. Слова Гальтрома породили в нем тревогу. Гальтром – не наивный дурачок, которого можно легко ввести в заблуждение. Он был Мастером Войны, что очень долго вел борьбу с ним. Оверон уважал его, как своего единственного достойного соперника. И раз тот шагает за Поглотителем, на то есть причина, есть шансы на победу.

– Не думаю, что ты сможешь пробиться туда и помочь, Оверон, - угадал ход его мыслей противник.

– Ты сам в это не веришь, Гальтром. – металлическая ладонь покрепче сжала обтянутую кожей рукоять меча.

– Ну, - древний дернул плечами и принял наступательную стойку, - я не намерен давать тебе шанс доказать обратное.

– Не сможешь, враг мой. Ты уже на пределе своих возможностей. Следующее моё нападение тебе не пережить.

Оверон слишком хорошо знал своего врага, чтобы не заметить этого. Понесенный ими урон несоизмерим. Гальтром был стар и тело его было старо. Божественная мощь делал его крепким, выносливым, но остатки былых ранений ещё проступали на его теле. Воля нанесших их существ была жива, ослабляя смертную плоть.

Этим Гальтром всегда восхищал его. Не было в этом мире никого, кто стоял на грани меж жизнью и смертью больше раз, чем замерший напротив бог. Без доспехов, без оружия, лишь естественная мощь.

Но мир не стоит на месте. Рождаются новые умы, новые гении, изобретаются все новые технологии. Появляются новые Творцы. Новое тело Оверона лишало его многих прежних радостей, но в бою оно был куда крепче прежнего. Его можно было смять, покорежить, но нельзя было сломать или уничтожить. Особенно для того, кто не использовал оружие. Хотя нынешних ран это тело не знало. Оверон не зря считал его своим соперником.

– В этом мы с тобой согласны, Оверон. Мне его не пережить.

Гальтром бросился вперед так быстро как никогда раньше. Но этого было недостаточно. Один простой, быстрый выпад и меч Оверона прошил врага насквозь.

– Не нам с тобой решать, чем все закончится.

Руки Гальтрома сомкнулись у него за спиной. Вся подготовленная для финального удара сила никуда не ушла! Гальтром не собирался ни нападать, ни защищаться. Так что же?

Картина перед его глазами быстро сменилась на бесконечные просторы космоса. Перед глазами Оверона проплывали мириады звезд – зрелище давно позабытое на Анатрее. Мастер Войны ошарашенно смотрел на него, дивясь тому насколько же простирающиеся перед ним картины прекрасны. Красота, лишенная его внимания в былые времена из-за своей привычности.

Они рухнули на мягкую траву, по инерции распоров в земле длинную борозду. Оверон мигом поднялся и осмотрелся – вокруг него был дикий лес. Живые деревья, дающие приют множеству мелких зверей. На этой планете наступила ночь, и он мог различить на небосводе три луны.

Гальтром утянул его на путь движения, но каким же огромным тот был! Оверон испытал настоящий шок – так быстро они двигались. Гальтром должен был строить его миллионы лет, чтобы довести до такого состояния. Расстояние, на которое у кораблей ушло бы десятилетие, путь на который у рядового бога ушли бы месяцы, они прошли всего за несколько секунд. Они оказались в провинции Гальтрома.