«Зря он оправдывается, – подумал Лис, качая головой. – Сейчас царь его носом в лужу начнёт тыкать, как паршивого кутёнка».

И точно:

– А надо было не терять! – хмыкнул Ратибор.

Тут богатырь удивил Лиса, потому что снова взбрыкнул:

– Детей своих отчитывай, царь. А меня – не смей.

– Так вы мне все как дети. Я отец стране, о благе Дивьего края пекусь. Нешто ты один воевал? Оглянись, Ваня, посмотри на лица вокруг. Всем несладко, все устали. Только-только решили погулять, немного радости в сердце впустить, и тут ты – со скандалом, со словами резкими. Не стыдно тебе праздник портить?

– Дык не избегал бы ты меня, не пришёл бы я при всех рядиться.

– Я не избегал. Делами был занят важными, государственными. А ты в последнее время, говорят, под кустом прохлаждался да шапкой шишки с ёлок сбивал? Нехорошо.

Ратибор так ловко стыдил богатыря, что Лис сам покраснел бы, если бы мог. Что ж, теперь ему было не так обидно за проигранные переговоры. Княжич хоть и умел складывать слова, подчиняя людей своей воле, а царь-то куда дальше в этой науке продвинулся. Ишь, плетёт сети, что твой паук. Добреньким притворяется, да только Лиса теперь не обманешь. Недооценить противника он мог лишь единожды.

– Дык эта… делать было нечего. Поручений не передавали, – Ванюша изучал носки своих сапог.

Ратибор скорбно вздохнул:

– О том и речь. Мне за всех думать приходится, бремя суровое нести. Ох, тяжела ты, царская доля.

– Дык эта… – повторил богатырь, обеими руками взъерошивая буйные кудри.

Видно было, как он пытается найти нужные слова, а те не идут в голову. Это только с мечом да в буйной сече Ванюше не было равных, а красноречие ему не давалось. Бесхитростный, прямой как стрела – наверное, он даже не понимал, что сеть давно затянулась. Как только ему яблочко молодильное дали отведать, а Даринке – нет, всё, затянулся узелок на шее. Теперь царь мог из богатыря верёвки вить.

Но даже богатырское терпение однажды заканчивается.

– Всё равно уйду! – вдруг топнул ногой Ванюша. – Не верю я тебе вот ни на стручок, ни на горошину! Так и будешь меня завтраками кормить. А Даринка того и гляди от старости помрёт, и тогда на кой мне твоё яблоко?

Он чуть не плакал, но крепился. Царь же отвечал как ни в чём не бывало:

– Не волнуйся, милдруг. Коли помрёт, у меня живая вода есть.

– Дык за неё, небось, ещё десяток лет служить придётся? Знаешь что, царь? Да пошёл ты к лешему!

Тяжёлой поступью, от которой на столе звенела посуда, богатырь удалился из залы. Ратибор посмотрел ему вслед, переглянулся с Ладой и строго сказал гостям:

– Кушайте-кушайте. Надобно веселиться!

Ложки живо застучали о тарелки. Тем временем Лада тайком выскользнула за двери, и Лис решил полететь следом.

Княжич сунулся в одно окно, потом в другое, а на третьем потерял Ладу из виду. Возможно, она спустилась по лестнице, а дальше отправилась во внутренние покои? Лис совсем не ориентировался в чужом дворце, а влететь внутрь побоялся: заметят же, хвост надерут.

От досады аж сплюнуть захотелось, но в птичьем облике и это было сложновато сделать. Он уже собирался вернуться в пиршественную залу, как вдруг заметил во дворе под вязом с большим – в человеческий рост – дуплом богатыря. Тот сидел прямо на земле и плакал, закрыв лицо руками.

Говорят, бессмертие притупляет сострадание. В прошлом Лис наверняка бы посочувствовал Ванюше. Он и сейчас разумом понимал: обидно, несправедливо поступил царь. Но полетел к богатырю не затем, чтобы того по головке погладить. Просто подумалось: если Ваня на Ратибора злится, может, укажет, где царь заветный перстень прячет? Не нарочно, конечно. А так, невзначай, за душевной беседой. Ради этой возможности стоило рискнуть и открыться.

Он спланировал на ветку вяза.

– Пр-ривет! Не р-реви!

– Уйди, вещунья, я в печали, – замогильным голосом отозвался богатырь. – Знаю, вы любите беду накликать, да только мне уже и без тебя с горкой хватило. Куда уж хуже?

– Всегда есть куда, – Лис спустился пониже. – Ты меня не гоняй. Не узнаёшь? Не вещунья я.

Оказалось, если подбирать слова без звука «р», можно говорить тише и голос будет больше похож на собственный, только Ванюша его всё равно не признал.

– А кто?

– Угадай. – Кажется, это озорство всё-таки досталось от Вертопляса.

– Неправильно ты загадки загадываешь, птица, – фыркнул богатырь. – А подсказки где?

– Ладно: мы с тобой виделись летом, но тогда я был в человеческом облике.

– Тебя заколдовали? – ахнул Ванюша, привстав. – Выручать надо?

– Да сиди, сиди, – Лис махнул крылом. – Сам я заколдовался. Так надо было. Это не навсегда.

– Ага, значит, ты чародей. Третью подсказку давай!

– Знаю, что не ты Кощея убил.