Шрифт:
«Потому что он не парень. Он мужчина».
– Ты чужестранец, – продолжила я, благодарная, что полумрак паба скрыл мой румянец. – Как в книге, только на этот раз Клэр осталась в своем времени, а Джейми совершил путешествие [14] .
– Полагаю, это любовный роман.
– Ну… да.
Я теребила салфетку, ожидая насмешек, но Кас выглядел задумчивым.
– Чужестранец, – задумчиво протянул он. – Подходящее название. Я покинул свою страну, свой дом и больше не принадлежу никакому месту.
14
Отсылка к книге «Чужестранка» Дианы Гэблдон.
– Ты всегда был… тем, кто ты есть?
– Демоном, Люси Деннингс?
Бармен странно посмотрел на нас и отошел на другую сторону барной стойки.
– Я был рожден человеком.
– Ох, точно, – ответила я. – Все время забываю, поскольку ты ведешь себя так, будто люди ниже тебя.
– В интернете множество аргументов в пользу этого.
Я рассмеялась.
– А еще, когда я впервые тебя увидела, ты не очень-то походил на человека.
– Ты обнаружила меня в моем истинном обличье. – Кас указал на себя, красивого во всем черном. – А сейчас я в своем человеческом теле. Приходится носить эту уродливую, тесную личину, чтобы не выделяться на Этой Стороне.
– Уродливую? – Я фыркнула, уже немного опьяневшая. – Ты себя видел вообще?
Он нахмурился, и легкая озадаченная улыбка тронула его губы.
Я прокашлялась.
– Я имею в виду, каким ты был при жизни.
– При жизни. – Он выплюнул эти слова, как будто они были отвратительными на вкус. – При жизни человеческое тело слишком хрупкое и легко ломается. Форма же, в которой я возродился после смерти, очень сильная. Непобедимая.
– И демоническая, – осторожно добавила я. – Мне казалось, ты пытаешься измениться. Разве это не значит снова стать человеком?
– Нет.
– Ангелом?
– Я не ангел и никогда им не стану.
Может быть, это виски уже ударило мне в голову, но от его слов по коже пробежала легкая дрожь. Но он явно не хотел обсуждать свою судьбу после искупления грехов, поэтому я сменила тему со всем изяществом подвыпившего человека.
– Где ты родился? – выпалила я.
– Шумер [15] . Тот, что вы когда-то назвали Месопотамией.
У меня округлились глаза.
– Земля между двумя реками. Колыбель цивилизации.
15
Шумер – древняя область в Южной Месопотамии, на территории современного Ирака. Иногда Шумером называют саму шумерскую цивилизацию и соответствующую ей территорию распространения шумерского языка.
У Кассиэля едва заметно вспыхнул взгляд.
– Откуда ты знаешь?
– Я посещала курс антропологии в Нью-Йоркском университете. Не знаю зачем. Он не входил в мою учебную программу, но что-то в этом периоде истории меня завораживает.
– Правда? – протянул Кассиэль, уткнувшись в свой бокал вина.
– Конечно, но ни один учебник не сможет конкурировать с тем, кто жил в то время. Каково это? Где ты вырос?
– В Ларсе. Город-государство в южном регионе, недалеко от Персидского залива. Я родился там в 1721 году до нашей эры.
Мои глаза округлились еще больше.
– Вот черт! Получается, что ты…
– Шумер.
– Я собиралась сказать «старый».
Кас негромко рассмеялся, низко и хрипло, но его улыбка была прекрасна. И недолговечна.
– По человеческим меркам я считаюсь старым, но я умер в 1699 году до нашей эры в возрасте двадцати двух лет.
– Как ты умер? – Я махнула рукой. – Прости, это личный вопрос. По крайней мере, мне кажется, что это личный вопрос. Никогда раньше не приходилось никого спрашивать, как он умер.
– Вавилонский царь Хаммурапи вел войну с Южной Месопотамией, – начал Кассиэль. – Он стремился присоединить Ларсу к своей империи. Я сражался за своего царя Рим-Сина Первого, возглавляя его армию во многих битвах, но в конце концов наши войска были разбиты. Рим-Син сбежал. – Взгляд Кассиэля потяжелел. – А я остался.
– Ты был воином, – вставила я, вспоминая один из наших первых разговоров.
Кас кивнул.
– Я до победного защищал свою родину, но все оказалось бесполезно. Хаммурапи взял город в осаду, сжег посевы, морил людей голодом. Женщины и дети умирали. У меня не оставалось другого выбора, кроме как сдаться. Меня схватили и приговорили к смерти.
– Мне очень жаль, Кас, – произнесла я, пробегая пальцами по бокалу нового коктейля. Даже не помню, чтобы заказывала его. – Но ты погиб, защищая свою родину от вторжения. Звучит не так уж и плохо. Точно не настолько плохо, чтобы…
– Обречь свою душу на вечное проклятие?
– Да… хм. Именно. Как так вышло? Если не хочешь, не рассказывай.
Он покрутил меж пальцев ножку своего бокала и уставился невидящим взглядом в его темно-красные глубины.
– Ненависть Хаммурапи ко мне не знала границ, – произнес он. – Мы воевали четыре года. Я отражал его атаки и руководил успешными набегами на Вавилон. Он винил меня в неповиновении Ларсы даже больше, чем Рим-Сина.