— Я понял то, что ты мне сказала, но для меня подобная информация о человеке выглядит иначе.

— И как же? — Поинтересовалась я, потому что Олаф никогда особо не стремился рассказывать о себе, и я, откровенно говоря, была заинтригована. Впрочем, если Бекка не появится в ближайшее время, я сама за ней схожу. Я в том смысле, что она ведь еще даже не подросток, так какого черта она там копается?

— Чем больше я узнаю о ком-то, тем больше возможностей открывается для пыток. Чаще всего это что-то личное. Это позволяет мне сломать их и выведать то, что мне нужно.

— Ты имеешь ввиду допрос?

— Именно так.

Я задумалась над тем, хочу ли я знать больше. Пока что дискуссия несла преимущественно академический характер. Она была интересной, а не жуткой, что для нас с Олафом было приятной переменой.

— Иногда, если я хочу только боли и крови, незнакомцы доставляют мне больше удовольствия. Но иногда чем дольше охота — тем лучше. Я знаю, как двигаются их лица и тела. В таком случае боль и страх видны лучше, чем у тех, кто мне незнаком.

— Ну вот, опять. — Сказала я.

— Что? — Спросил он, искренне озадаченный.

— У нас с тобой была приятная дискуссия. Мы делились точками зрения, но вот ты снова превратился в Ганнибала Лектера и перегнул палку.

— Ты знаешь, какой я, Анита. Ты знала об этом с самого начала. Я никогда не притворялся перед тобой. Не скрывал, кто я есть.

— Ты не скрывал это потому, что Эдуард рассказал мне о тебе еще до нашей встречи.

— Я не уверен, что стал бы притворяться, даже если бы он не рассказал тебе. Я был так зол, что он притащил женщину работать с нами. Я не понимал, что такого может сделать женщина, чего не может он, Бернардо или я.

— Я помню. — Сказала я.

Он улыбнулся и покачал головой, будто тоже вспоминая. Было странно видеть его таким… человечным. И я сейчас не о том, что он верлев. Олаф был лишен человечности из-за своей ненависти к женщинам и той ярости, которая позволяла ему наслаждаться тем, что он с ними делал. Этот разговор в коридоре был самым нормальным из всего, что когда-либо происходило между нами.

— Я хотел тебя с того самого момента, как впервые увидел. — Сказал он.

Я даже не попыталась скрыть свое удивление.

— Тогда ты определенно меня одурачил. Я была уверена, что ты самый мизогинный мужчина, которого я только встречала, и что ты ненавидишь меня за то, что у меня хватает наглости быть одной из парней.

— Это так, но я ненавидел тебя сильнее, потому что хотел. И я знал, что Эдуард убьет меня за это.

Мы стояли и пялились друг на друга. Я металась между тем, чтобы спросить у него то, что мне хотелось спросить, и проверить, как там Бекка. Большинство людей прервали бы мое молчание, пока я решала, как поступить, но Олаф позволил мне выбирать так долго, как я того хотела. Думаю, он просто наслаждался обществом женщины, которая не была склонна болтать по пустякам.

— Я могу спросить то, что хочу спросить, или могу сходить за Беккой.

— Спрашивай. — Сказал он.

— Значит, только угроза Эдуарда помешала тебе убить меня в тот день, когда мы впервые встретились?

— Да.

— А сейчас?

— Я читаю «Шерлока Холмса».

Смена темы выбила меня из колеи, так что я постаралась понять, почему ему было так важно сказать об этом сейчас, и вспомнила. Случайно оброненная мною фраза оказалась воспринята им чересчур серьезно.

— И что ты думаешь о книгах? — Поинтересовалась я.

— Они мне нравятся. И мне нравится, как Холмс ведет себя с женщинами.

— Я знала, что тебе это понравится, но не была уверена в том, что тебе зайдут сами истории.

— Ты для меня — та женщина, Анита (вероятно, аллюзия на Ирэн Адлер — прим. переводчика). Никто другой не вынуждал меня изменить мои привычки так, чтобы мне не хотелось причинить за это боль.

— Я польщена. — Сказала я, и это было искренне. Все что угодно, лишь бы Олаф не пытался похитить, изнасиловать и запытать меня до смерти. Из того, что я знала от Эдуарда, для Олафа это было стандартное завершение всех его прежних свиданий.

— Раньше ты бы разозлилась или испугалась. — Сказал он.

— Я выросла, как личность. — Ответила я, пытаясь шутить, но он не понял.

— Как и я.

— Я это ценю. — Сказала я. — Но я схожу проверю, как там Бекка. Она уже должна была закончить.

— Ты — моя Ирэн Адлер. — Сказал он, и звучал вполне серьезно.

— И что, мне теперь звать тебя Шерлоком?

— Мне было бы приятно. Пары часто придумывают друг другу личные прозвища.

Я отвернулась, чтобы избежать его взгляда, пока доставала карту-ключ из кармана. К тому моменту, как я подняла глаза, мне удалось совладать с лицом. Ну, или я надеялась, что удалось. Я постаралась обратить все в шутку.