— Присоединяйтесь к нам, ma petite, mon chaton, прежде чем мне придется уйти, чтобы заняться гораздо менее приятными делами — сказал Жан-Клод, протягивая ко мне одну бледную мускулистую руку. Он никогда не станет таким же, как Никки, или даже Натаниэль, потому что он был построен как марафонец: высокие, стройные, изящные линии, которые двигались с силой, но ничто не сделало бы его громоздким.

Глядя на Жан-Клода, я не заметила, как Натаниэль разделся, так что он внезапно обнажился, поднимаясь по трем ступенькам ванны. Я полностью отвлеклась, наблюдая за его спиной от плеч до ног, когда он забирался в пенную воду.

— Я никогда не смогу решить, выглядишь ты лучше, приходя или уходя, — сказала я.

— Я думаю, ma petite, фраза, которую ты ищешь, это встречать по заднице.

Услышав, как он говорит сленг его обычно элегантным голосом, заставило нас всех смеяться.

— Да, это то, что я пыталась не сказать вслух.

Натаниэль оглянулся на меня через одно плечо, напрягая ягодицы так, что его задница выгнулась, как будто он напряг бицепс сильнее. Это снова заставило меня смеяться, но почти нервно. Я не была уверена, что когда-нибудь наступит момент, когда у меня не будет такой реакции, черт возьми, я не могу поверить, что смогу поиграть со всеми этими замечательными игрушками. Секс был для меня своего рода хобби и отдыхом. Я проработала большинство своих проблем по этому поводу, или, может быть, я просто согласилась, что это дарит много радости, игривости и общего смеха.

Мика встал, вода и пузырьки прилипли к его телу, некоторые из пузырей начали скользить по его коже, когда он потянулся к Натаниэлю. Я хотела помочь пене ласкать его кожу, хотела помочь им соскользнуть по его бедру, обхватить рукой эту странно толстую кучу пузырьков на передней части его тела. В первый раз, когда мы занимались любовью, мы использовали пену и воду.

Я положила пистолеты и ножи в угол черного мрамора, куда большинство людей поставили бы свечи, и оставила кобуру на краю раковины, подальше от потенциальной зоны брызг из ванны. Освободившись от кобуры и всего оружия, я наконец-то могла стянуть майку через голову, но Жан-Клод сказал:

— Ma petite, подойди, позволь мне раздеть тебя.

Он подошел к краю ванны, пока я наблюдала за Натаниэлем и Микой. Как я могла скучать по нему всего в нескольких шагах от него? Он стоял на коленях, положив руки на край ванны, так что поднялся наполовину из воды ко мне. Я внезапно уставилась в полночно-синий цвет его глаз, самого темного синего цвета, который я когда-либо видела, такой что он был почти черным, почти, а затем он повернулся, поймав свет, и глубокий синий цвет его глаз будто осветился жизнью. Ночное небо никогда не бывает по-настоящему черным, оно просто выглядит так, когда нет света, но я всегда могла видеть свет в глазах Жан-Клода, независимо от того, насколько было темно.

Я подошла к нему, и он поднялся еще выше над водой. У меня был момент, когда я подумала, о русалках, которые поднимаются на скалах на берегу моря, чтобы поцеловать моряков или принцев. Конечно, черноволосый красавец, предлагающий мне поцелуй, была королем. Это сделало меня русалкой? Неа.

Я встретила его губы своими, и он поцеловался со мной, все еще одетой, на краю мраморной ванны. Я почувствовала его пальцы на краю моей футболки.

— Сядь на край ванны, ma petite, чтобы я мог использовать обе руки.

Я сделала то, что он попросил, потому что кто не сделает? Он откинулся назад в воду настолько, чтобы освободить место для меня, лицо было обращено к моему, так что это была самая естественная вещь в мире — соединить его губы с моими. Он сунул руки под мою футболку, поднимая ее вверх, когда мы целовались. Я подняла руки, чтобы он мог стянуть через них одежду, но он остановился дойдя до моих плеч и продолжал целовать меня. Я прижалась к поцелую, когда почувствовала его пальцы на спине у лифчика. Щелчок сработал, и его руки скользнули под линию моего бюстгальтера, растеклись по моей груди, и поцелуй усилился. Я прижала свой рот к его, мой язык скользил между его губами и, о, так осторожно, между изящной твердостью его клыков. С его рук все еще стекала вода, когда они коснулись моей груди, так что он сделал мои груди такими влажными, какими другие части меня уже начали становиться.

Наконец он стянул мою футболку через голову, прекратив поцелуй. Я оглянулась, чтобы найти Мику и Натаниэля в их собственном поцелуе, но поскольку они оба были обнажены, а один из них был мокрым и покрыт пеной, это отвлекло меня немного больше, чем следовало бы в объятиях Жан-Клода. Я повернулась к нему, чтобы снова поцеловать его, извиниться за то, что оглядывалась на других мужчин, в середине поцелуя с ним, но он и сам наблюдал за ними. Я обняла его за плечи, прижимая грудь к влажной гладкости его кожи, и прижалась лицом к его лицу, пока мы любовались, как двое разделяют очень страстный поцелуй.

Жан-Клод обнял меня за талию и вздохнул.

— Нам повезло, тебе и мне, Ma petite.

— Да, но на мне все еще слишком много одежды — Я прошептала это ему в лицо.

— Oui — прошептал он в ответ.

Мика и Натаниэль оторвались друг от друга, наполовину смеясь.

— Думаю, мы их отвлекаем — сказал Натаниэль.

— Я думаю, что ты прав, — сказал Мика, и он улыбнулся, касаясь Натаниэля. Это была улыбка, которая была бы уместна на лице Натаниэля или на лице Жан-Клода. На его лице было выражение, которое говорило, что он знает, чего стоит, и знал, насколько он горячий, весь мокрый и в пене, наш общий мальчик.