Я не хочу, чтобы он пострадал, поэтому рада, что они принимают все необходимые меры предосторожности. Тогда я задаюсь вопросом, какие сообщения Кентон получает ежедневно, когда ему нужна такая поддержка.

— О Боже, — шепчу я в ужасе, когда понимаю, что Джастин, вероятно, видел мои пьяные сообщения Кентону. — Ты читаешь все его личные сообщения?

Он улыбается и кивает.

— Да. Те, что от его мамы, самые лучшие, — он начинает смеяться, и я могу только представить себе, какие сообщения Нэнси посылает Кентону. Я уверена, что это что-то вроде: «Ты сегодня ел овощи? Ты не забыл принять витамины? У тебя есть чистые носки и нижнее белье?»

— Мне нравится Нэнси.

— Ты ей тоже нравишься, — тихо говорит он, заставляя меня задуматься, что же он такого знает.

Я отвожу взгляд и пытаюсь проглотить комок в горле.

— Я собираюсь закончить свою игру, пока ты будешь отправлять письмо.

— Конечно, — я пытаюсь улыбнуться, но знаю, что он уже не смотрит на меня. Я двигаю мышкой, пока экран снова не загорается, и нажимаю кнопку «ответить» на е-мейл Сида.

«Сид,

Я не хочу, чтобы ты думал, что я не ценила тебя или твою дружбу в течение последних нескольких лет. И не хочу, чтобы ты думал, будто безразличен мне, но мне не кажется, что нам есть, о чем еще говорить.

Желаю тебе всего наилучшего,

Отэм».

Я нажимаю кнопку «Отправить» с надеждой, что он все поймет. Знаю, ему может казаться, будто он заботится обо мне или хочет со мной отношений, но я занимала место в первом ряду в спектакле его отношений с девушками за последние несколько лет, и, если бы он действительно хотел чего-то серьезного со мной, я сомневаюсь, что он выставлял бы всех этих женщин напоказ.

Я выключаю компьютер и, проходя мимо гостиной, кричу Джастину, что собираюсь на работу. Он говорит что-то в ответ, но я не разбираю слов из-за громких звуков, доносящихся из телевизора.

Кентон

— Черт возьми, чувак. Рад тебя видеть, — говорит Линк, как только замечает меня, на выходе из аэропорта.

Я притягиваю его к себе, обнимая одной рукой и похлопывая по спине, и он делает то же самое. Он открывает багажник своего внедорожника. Я бросаю туда свою спортивную сумку, обхожу машину и забираюсь на пассажирское сиденье.

— Хотел бы я, чтобы ты приехал при других обстоятельствах, — говорит он, проводя одной рукой по голове и параллельно заводя машину другой рукой.

— Я тоже, брат.

Я достаю свой телефон и вижу сообщение от Джастина, написавшего, что он дома, а Отэм в безопасности и вернулась с работы. Думаю, пройдет не много времени, прежде чем она напишет мне о Джастине.

— На самом деле, полицейские хотели позвонить Отэм, но я сказал им, что она в Европе, и пообещал передать ей сообщение как можно скорее, — говорит Линк.

— Твою мать, — отрезаю я. — Не хочу, чтобы она знала, что в ее квартиру проникли.

Вчера, когда я все еще лежал в постели, Джастин позвонил и разбудил меня, сообщая, что Линк пытался связаться со мной и рассказать, что в квартиру Отэм вломились. Я не хотел, чтобы она знала об этом, но мне нужно было самому выяснить, не связано ли это со стрельбой в клубе.

— Скорее всего, эти два дела не связаны. Кто-то, вероятно, заметил, что ее дом пустовал в течение некоторого времени, и решил поискать что-нибудь стоящее, что можно заложить, — заключает Линк.

Я тоже об этом думал, но рисковать не собираюсь. Знаю, местная полиция пытается прояснить происходящее, но это займет слишком много времени.

— Я не оставлю это дерьмо на волю случая. Мне нужно посмотреть записи с той ночи, когда стреляли. Раз уж я здесь.

— Они в клубе, — говорит он, выезжая на шоссе. — Сегодня вечером там будет Сид. Он разрешит тебе их просмотреть. Думаю, ты можешь немного поспать, а потом мы отправимся в клуб.

— Звучит неплохо.

Несколько минут мы едем молча, и я понимаю, что ему до смерти хочется расспросить меня об Отэм. Я просто жду, когда он что-нибудь скажет и надеюсь, что это не выведет меня из себя.

— Как там Отэм?

— Заноза в моей заднице, — ухмыляюсь и смотрю на него сверху вниз.

— Она добралась до тебя, не так ли? — тихо спрашивает он, постукивая большими пальцами по рулю.

— Да, старик, — я качаю головой. — Она совсем не такая, как я ожидал.

— Она подумывает о переезде в Теннесси.

— Я знаю, — отвечаю я, чувствуя легкий намек на ревность из-за того, что она говорила об этом с Линком.

— Не делай ей больно, парень. Она хорошая девчонка, — говорит он.

Я чувствую, как гнев начинает вибрировать в моей груди. Вот знаю же, что между ними никогда ничего не было, но это не значит, что меня не бесит то, что он чувствует, будто обязан присматривать за ней.

— Не надо, — говорю я, надеясь, что он все поймет.

— Ты еще многого не знаешь.

— Я знаю, что у нее внутри есть боль, с которой она пытается бороться, но боль эта настолько глубокая, что она теряется в ней и с трудом находит выход. Я знаю, что она боится щекотки, и ей трудно подпускать к себе людей. И что у нее есть сын, которого она потеряла, и эта потеря до сих пор преследует ее. Но еще я знаю, что она пахнет цветами, любит, чтобы ее обнимали, даже если и отрицает это, что она чертовски мила, когда сердится, и чертовски забавна, когда опускает свои щиты. Может быть, все мне не известно, но этого достаточно, чтобы хотеть узнать больше, — говорю я, надеясь, что он понимает, что для меня это не очередной одноразовый секс.