— Что теперь? — говорит Свен, переводя взгляд с Кая на меня.

— Теперь мы ждем.

Только в два часа ночи Кай получает сообщение, что нужно ехать в центр города. Когда мы прибываем на место, я удивляюсь количеству припаркованных поблизости машин.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашивает Кай, глядя на своего человека, Фрэнка, сидящего за рулем.

Как, черт возьми, он получил имя Фрэнк, если он гавайец и выглядит так, будто может быть борцом сумо?!

— Не знаю. Хочешь, я пойду с тобой?

— Не-а. — Кай качает головой, оглядывая машины. — Эти люди знают, что со мной шутить нельзя. — Он вылезает из внедорожника, наклоняется, вытаскивает что-то из-под сиденья и засовывает за пояс брюк. — Продолжай работать и используй свой пистолет, если понадобится. Если что-то не так, уходи, забирай Майлу и отправляйся к моим родителям.

— Ты только что сказал, что они знают, что с тобой нельзя связываться, — говорит Фрэнк, вытаскивая пистолет из внутреннего кармана куртки.

— Это не значит, что они не глупы, брат, — бормочет Кай, хлопая дверью.

— Майла не обрадуется, — слышу я голос Фрэнка, когда захлопываю дверь.

Когда мы подходим ко входу в здание, один из парней из отеля встречает нас у входа и провожает внутрь по коридору.

— Что, бл*дь, происходит? — спрашиваю я, когда нас ведут в большую комнату.

Она полна мужчин разных возрастов, орущих во всю глотку. Мужчина в центре комнаты вытаскивает из кармана пару металлических резаков и подходит к Винсенту, привязанному ремнями к стулу. Он берет руку Винсента и касается каждого из его пальцев кончиком лезвия, прежде чем остановиться на одном.

Винсент даже не вздрагивает, когда ему отрезают палец и тот катится по полу. Его тело теперь черно-синее, а из носа, рта и из ран течет кровь. Просто взглянув на него, я понимаю, что он в шоке. Хорошее во мне вырывается на поверхность, не желая, чтобы кто-то из людей страдал так, как он, но потом я напоминаю себе о том дерьме, которое он натворил, и о том, сколько боли он причинил, и желание покончить с его болью уходит, а на его место приходит гнев.

— Ты следующий, — говорит Поли-младший, подходя ко мне и протягивая нож.

— Что происходит?

— Расплата. Он предал многих людей, и все эти люди получат свой кусочек плоти еще до того, как он умрет, — объясняет он.

— Возьми это обратно. — Я возвращаю ему нож и достаю пистолет.

— Ты не можешь убить его, и тебе причитается только один удар, — говорит мне младший.

— Не убью.

Я прохожу мимо него в центр комнаты. Винсент поднимает глаза, но в этот момент, с таким ущербом, который уже был нанесен его телу, я удивлюсь, если он вообще понял, что происходит. Подойдя к нему, я приставляю пистолет к его плечу в том самом месте, где он выстрелил в Отэм. Потом думаю о ее лице, о нанесенных повреждениях и о том, что, независимо от того, насколько хорошо она исцелится, каждый раз, когда посмотрит в зеркало, она будет вспоминать о случившемся. Я убираю пистолет с его плеча, рука движется к его челюсти, и я разжимаю ее.

— Сказал же, что ты не можешь убить его!

Я игнорирую предупреждение, вкладываю пистолет в рот Винсента и наклоняю его в сторону, так, что дуло упирается в его щеку. Чувствую, как в мою голову упирается пистолет, и начинаю что-то говорить, когда Кай подходит и неслышно что-то шепчет Поли-младшему, убеждая того отступить.

— Ты выстрелил в мою невесту, — тихо говорю я, откидывая его голову назад и заставляя посмотреть мне в глаза. — Знаешь, я могу убить твоих жену и сына, и ты ни хрена не сможешь с этим поделать, — насмехаюсь я достаточно громко, чтобы он услышал.

Его глаза расширяются, и я знаю, что он понял меня. Прежде чем он успевает ответить, я нажимаю на спусковой крючок, и кровь брызгает по всей комнате, попадая на некоторых людей, стоящих слишком близко.

Когда я возвращаюсь к Свену и Каю, раздаются громкие аплодисменты. Когда я подхожу к ним, то замечаю мужчину, разговаривающего с Каем. Он молод — думаю, лет двадцати пяти. На нем костюм, светлые волосы собраны в хвост. Поза небрежна, но выражение лица совсем не такое.

— У нас все хорошо? — спрашиваю я, вмешиваясь, когда мужчина прижимается грудью к груди Кая.

Он переводит взгляд на меня, оглядывает с ног до головы и снова смотрит на Кая.

— Передай Майле привет от меня, — говорит парень, собираясь уходить.

Я прижимаю руку к груди Кая, когда вижу, как на его лице появляется выражение, которое я уже привык видеть за последние несколько недель.

— Не смей произносить имя моей жены! — рычит Кай, хватая парня за горло.

Жены?

Я смотрю на руку Кая и впервые замечаю, что на его левом безымянном пальце широкое золотое кольцо.