Следующие три дня я крутила, переставляла и искала способы лучше отобразить огромную массу данных, которая на меня свалилась в ответ на эти два вопроса.

В конце концов я записала свои выводы:

а) Комплекс «Шипстоун» — это единая компания. Она только выглядит как двадцать восемь независимых организаций;

б) директоры и/или акционеры комплекса «Шипстоун» владеют или контролируют все, что представляет важность во всех крупнейших территориальных нациях Солнечной Системы;

в) «Шипстоун» — это потенциально всепланетное (всесистемное) правительство. Я не могла определить, исходя из данных, выступал он в этой роли или нет, потому что управление осуществлялось бы через корпорации, официально не являющиеся частью империи «Шипстоун»;

г) меня это пугало.

В связи с одной из компаний «Шипстоуна» («Морган Ассошиэйтс») я заметила кое-что, заставившее меня провести поиск по кредитным компаниям и банкам. Я не была удивлена, но расстроилась, когда узнала, что та самая компания, которая выдавала мне кредит («Мастер чардж Калифорния») была в сущности той же компанией, которая гарантировала выплату («Серес энд Саут Африка эксептенсиз»), и то же самое повторялось для всех остальных, будь то «Мэйпл лиф», «Виза», «Креди Квебек» или что-нибудь еще. Это не новость; сколько я себя помню, теоретики-финансисты заявляли об этом. Но я поняла, что это правда, когда увидела это, выраженное в терминах связей между директоратами и разделения собственности.

Поддавшись внезапному порыву, я спросила компьютер: «Кто твой хозяин?»

Я получила в ответ: ПРОГРАММА НЕЯСНА.

Я перефразировала вопрос, стараясь придерживаться его языка. Компьютер, к которому был подключен этот терминал, был всепрощающей и очень умной машиной; обычно он не возражал против несколько неформального программирования. Но нельзя ожидать, что машина будет понимать все, что можно выразить человеческим языком; подобный рефлексивный вопрос мог потребовать семантической строгости.

И снова: ПРОГРАММА НЕЯСНА.

Я решила подобраться к вопросу осторожно. Строго соблюдая правила компьютерного языка, компьютерной грамматики, компьютерного протокола, я задала следующий вопрос: «Кому принадлежит собственность на информационную сеть, которая имеет терминалы, расположенные на территории Британской Канады?»

Ответ появился и мигнул несколько раз, прежде чем исчезнуть — и исчез он без моего указания: ЗАПРАШИВАЕМЫХ ДАННЫХ НЕТ В МОИХ БАНКАХ ПАМЯТИ.

Мне стало страшно. Я решила, что сегодня больше работать не буду, и пошла искупаться и найти друга, с которым разделить этой ночью постель, не ожидая, пока мне предложат. Я не чувствовала себя сверхсексуальной, я была сверходинока и ужасно хотела почувствовать рядом с собой теплое живое тело, которое «защитило» бы меня от разумной машины, которая отказывалась сказать, кем (чем) она на самом деле является.

На следующее утро во время завтрака мне передали, что в десять ноль-ноль меня хочет видеть босс. Я явилась, несколько озадаченная, потому что, по моему мнению, времени, которое у меня было, никак не могло хватить на выполнение двух моих заданий: «Шипстоун» и признаки больной культуры.

Но когда я вошла, он подал мне письмо, старомодного вида, запечатанное в конверт и с надписанным адресом, как у почты с рекламными проспектами внутри.

Я узнала его, потому что сама его посылала — Дженет и Иену. Но для меня было неожиданностью увидеть его в руках босса, потому что обратный адрес на нем был вымышленный. Я посмотрела и увидела, что оно было переадресовано той самой юридической фирме в Сан-Хосе, через которую я связалась с боссом. — Чудеса.

— Ты можешь отдать его мне, и я отошлю его капитану Торми… когда буду знать, где он.

— Когда вы будете знать, где Торми, я напишу совсем другое письмо. А это я посылала вслепую.

— Это заметно.

— Вы его читали?

(Черт возьми, босс!)

— Я читаю всю почту капитана и миссис Торми — и доктора Перро. По их просьбе.

— Понятно. — (Мне никто ни черта не рассказывает!) — Я написала его именно так, с вымышленным именем и подобными штучками, потому что его могла прочитать виннипегская полиция.

— Они это, несомненно, сделали. Я думаю, ты неплохо замаскировалась. Жаль, что я не сообщил тебе о том, что вся почта, посланная на их домашний адрес, будет переслана мне. Если полиция на самом деле пересылает все письма. Фрайдэй, я не знаю, где Торми… но у меня есть способ связаться с ними — но только один раз. Я планирую использовать его, когда полиция снимет с них все обвинения. Я ожидал, что это произойдет еще несколько недель назад. Но этого не случилось. Отсюда я делаю вывод, что полиция Виннипега всерьез намерена повесить исчезновение лейтенанта Дики на Торми в виде обвинения в убийстве. Позволь мне спросить тебя еще раз: тело может быть обнаружено?

Я серьезно задумалась об этом, пытаясь исходить из худшего варианта. Если полиция все-таки попадет в этот дом, что она там найдет? — Босс, полиция была в доме?

— Конечно. Они обыскали его на следующий день после отъезда хозяев.

— В таком случае полиция не нашла тело до того дня, когда я оказалась здесь. Если бы они нашли его после этого, вы бы узнали?

— Я думаю, да. Мои линии связи с тамошним полицейским управлением менее чем совершенны, но чем свежее информация, тем больше я за нее плачу.