И вот вражеский лагерь прямо под нами. Ровные ряды техники — десяток тяжёлых танков, расставленных аккуратно и с педантичностью, сразу же за ними — два десятка различных БТР и еще каких то бронемашин, явно армейского вида. Чуть на отдалении — два бензовоза. Между танками стоят палатки личного состава, из которых прямо сейчас высыпают в порядке люди, сосредоточенно запрыгивающие в своих стальных зверей, заводя холодные моторы. А на некотором отдалении от этого оплота порядка — дикая мешанина из больше чем сотни различных джипов, багги, мотоциклов. Ярко горят костры, возле которых собрались рейдеры. Многие тыкают пальцами в небо, где уже четко виден наш силуэт.

Прицелы давно сведены, и я жму на первый триггер на джойстике пульта управления огнем, обрушивая четыре снаряда калибра четыреста миллиметров на позиции танков. Мощность взрыва такая, что мимо нас на дистанции меньше чем в сотню метров пролетает, вращаясь, корпус одной из боевых машин. На месте попадания — четыре воронки и облако дыма. Все, нуту у Странника больше танков. Ударная волна переворачивает несколько БТР. Сносит людей, и, о удача, переворачивает один из бензовозов. Лужа топлива захлестывает потоком еще и лагерь рейдеров.Упускать такой шанс глупо. Перевожу прицелы лазерной батареи на цель, и выдаю длинную пачку импульсов, стараясь зацепить параллельно еще и максимум бронетехники.

Сверхтяжелое энергооружие бьет в цели, прожигая боевые машины как картонные.Попадание в бензовоз воспламеняет его, и ревущий столб пламени взметнулся над площадкой, а следом — и второй. В ярком пламени видно, что техника спешно разъезжается, пытаясь представлять собой удобную групповую цель. Не знают они, что из-за выхода из строя бортового компа — каждую пушку придется перезарядить в ручном режиме отдавая команды роботам. А это нереально сделать, одновременно управляя многотонной громадиной.

Уже совсем близко земля. Я вижу, как из своей палатки выскакивает Странник. Тщательно одетый, в своем неизменном плаще, а в руках — его знаменитое копье — Када. Он внимательно смотрит на нас, и явно примеривается для чего-то. Через секунды его окружает группа людей в черных одеждах, напоминающих какие-то рясы. Среди них выделяется один, в экзоскелете на тип того, что был раньше у Мерлина, с плазменной винтовкой в руках. Вот он уверен в том, что делает. Вскидывает ствол к небу, и открывает по нам огонь. Плохо то, что промазать на таком расстоянии нельзя, а от плазменных шаров может загореться что нить на борту. Но сейчас прямо сделать с этим невозможно ничего.

Противник сориентировался все же быстрее, чем я рассчитывала. С земли в нашу сторону начался пока не слишком прицельный, но крайне плотный огонь. К сожалению, из-за конструкции цеппелина — гондола экипажа находилась в одном из наиуязвимейших положений. А сорванная защита позволяла вести обстрел экипажа. Для подстраховки я нацепляю из инвентаря экзоскелет второго поколения. Не идеально, но остановит большую часть попаданий. И крайне вовремя — в кабину врывается целый поток пуль с башни одной из усевших отъехать бронемашин. Это оказывается Вампир — дальнейшее развитие 23-мм установки Шилка. И он сейчас потоком снарядов разрывает в клочья нашу кабину.

Глухо вскрикнул последний комендор, левую сторону его тела превратил в ошметки один из снарядов. Нас остается двое. И тут новичок, взятый мной из Санта-Клары на замену раньше выступавшего в роли инженера энергетических установок Ланса, поднимается с кресла и делает несколько шагов, добираясь до пульта комендора. Не садясь на место мертвеца, он перегибается через труп и зажимает кнопку сброса всего бомбозапаса.

И, как оказалось, вовремя. Противник пристреливается именно по бомболюкам, и если бы мы не произвели сброс боекомплекта — скорее всего, даже не успели бы понять, что с кораблем — почти три тонны бомб просто испарили бы Егеря.

Град разнокалиберного бомбового груза рушится на вражеский лагерь, убивая и калеча взрывами всех, до кого долетело. А долетело практически до всего лагеря. Внизу пылает практически все, что может гореть. И в этом огненном аду бегают, ползают и оглушено покачиваются сотни людей.

Жаль, нет времени полюбоваться зрелищем. Я изо всех сил тяну вверх рукоятки штурвала, пытаясь набрать высоту. Дело в том, что часть техники оказывается была на патрулировании, и сейчас я отчетливо вижу лучи фар, несущихся сюда как минимум с трех сторон. Когда они доберутся — я хотела бы быть уже далеко вверху, вне зоны поражения их оружия. Еще несколько ударов, и мы просто рухнем.

В этот момент нас потрясает еще один удар, сравнимый с попаданием зенитной ракеты. Вот только приходится он в район то ли двигательного отсека, то ли центральной галереи. Ничего жизненно важного там нет, так что игнорирую, продолжая удерживать набор высоты.

Каким-то чудом уцелевший дисплей повреждений информирует меня, что в центральном отсеке повреждение внешней обшивки диаметром в метр восемьдесят на метр. Я уже сочла, что это несущественно, когда внезапно зажигается табло сигнализирующее о вторжении на корабль посторонних.