Спустившись к берегу озера, некромантка на всякий случай огляделась и стала раздеваться. Сняв с себя все кроме круглого серебряного талисмана на шее, по форме напоминающего раздутую монету, Велия спустилась с покрытого травой берега на пологий песчаный склон, подходивший к самой воде. Купаться можно было нагишом, ведь кроме столь же неодетой берегини здесь никого не было.

Утопая в мокром песке на берегу, Велия потрогала воду ногой и, сочтя ее достаточно теплой, ухнула в озеро, нагнав волн, подняв ил и песок со дна и разбудив берегиню. Та, протирая глаза и зевая, глянула на некромантку с другой стороны озера и, недовольно булькнув, снова погрузилась в заросли зеленых водорослей.

На территории, где некромантка предпочитала плавать, все водоросли она извела, зато на территории берегини все ими уже так густо поросло, что она не успевала их съедать и временами умудрялась в них путаться и застревать. И это несмотря на то, что и кожа, и чешуя у нее покрыты плотным слоем слизи.

Велия увлеклась, выплыла за пределы своей территории, наткнулась на склизкие и противные заросли подводных растений и спешно повернула обратно. Берегиня снова показалась на поверхности.

— Слушай, давно хотела попросить, перенеси мне с вашей реки каких-нибудь других водорослей. А то у меня тут всего два вида, — сказала она.

— Делать мне больше нечего, — фыркнула некромантка.

— Не отказывай! Чего тебе стоит? — залебезила берегиня, умильно округлив глаза, все же чем-то напоминающие рыбьи.

— Ладно, ладно. Если найду те, которых у тебя нет, принесу.

Велия вдруг остановилась посреди озерца и, опустив ноги вниз, застыла. Взгляд ее был направлен куда-то в пустоту. Обплыв Велию по дуге, берегиня уставилась на нее и тихо позвала.

— Эй…

Велия тут же отмерла.

— Это мерой, — сказала она и в пять решительных гребков достигла берега. — Не высовывайся из воды этим вечером и ночью, пожалуйста, — сказала некромантка, уже одеваясь.

— Я, наверное, с этого момента и до завтрашнего дня не буду. Для надежности, — испуганно кивнула берегиня и нырнула на дно. Только хвост мелькнул обеспокоенно.

Велия уже надела штаны и натягивала рубашку, когда заметила, что Альва направляется к ней. Заметив некромантку у озера, она прибавила шагу и перешла практически на бег.

Велия второпях принялась застегивать рубашку, путаясь в пуговицах. Когда Альва подошла к ней, с лицом, выражающим если не страх, то крайнюю степень волнения, перчатки Велия надеть еще не успела. Некромантка так и застыла, с ними в охапку. Чего уж теперь?

— Привет. Тут такое случилось, ты не представляешь. Гренна ходила в деревню и сказала, что сгорела соседняя деревня, выжили только пара человек…

Тут Альва на секунду осеклась и совсем неприлично уставилась на правую руку некромантки. Несколько длинных, толстых шрамов выглядывали из-под рукава рубашки и тянулись практически до пальцев. Тут же были и короткие шрамы и даже точечные. Создавалось ощущение, что руку кто-то основательно пожевал.

Велия торопливо надела перчатки и закутала шею в шарф. Под ним никаких шрамов не было.

— Вот, — продолжила она. — И Гренна говорит, мол, к нам могут духи нагрянуть.

Расправляя шарф, Велия пробурчала:

— Да, мерой не за горами. В эту ночь или в этот вечер он будет здесь, нужно всех оповестить.

— Что-что не за горами? — переспросила Альва.

— Мертвый рой, сокращенно "мерой". Поток неупокоенных душ, уж не знаю, как вы там его называете.

— А. Мы это называем просто — призрачная жуть.

— Можно и так, — пожала плечами Велия.

— А что это вообще?

— Могу рассказать по пути, я иду к старосте.

Уже по дороге некромантка рассказала, откуда берутся эти стаи призраков. После смерти душа покидает тело, и отправляется бродить по свету до того, как за ней явится Смерть. Смерть, вопреки расхожему мнению, собирает души не постоянно. Жизни отбирает в любое время дня и ночи, а души отправляет в загробный мир только в полдень и в полночь. И если в одном месте умирает сразу много человек, как в случае со сгоревшей деревней, Смерть не успевает забрать всех вовремя. И тогда, до следующего полудня или полуночи, а то и дольше, если масштаб трагедии был огромным, по земле бродит мертвый рой. Вред он несет только в сумерках и ночью.

Неупокоенные вовремя души становятся злыми с приходом темноты. Они заново переживают все горести и всю боль, которую испытали в жизни. Рассвирепев, они идут убивать, без разбора и жалости, и несут везде новые смерти и кровь, пока не уйдут, обретя покой.

Днем духи бессильны, да живые их и не видят. Правда, если Смерть не заберет души во второй раз, они становятся опасны в любое время суток.

Впрочем, защититься от мероя легко. Запереться дома, задвинуть все засовы, занавесить окна, закрыть ставни и не открывать двери, кто бы вас из-за них не звал. Несмотря на кажущуюся простоту защитных мер, мерои почти всегда уносят за собой парочку новых душ. Ими оказываются путники, не предупрежденные о надвигающейся беде, матери, услышавшие с улицы голоса своих детей и покорно открывшие дверь, да просто люди, поддавшиеся слишком правдоподобныи крикам о помощи. Духи иногда бывают на редкость убедительны.