— Спи.

— Да пошёл ты…

— Не будь ребёнком. Мы ещё наверстаем.

— Даже не мечтай, больше такого не будет, — пробурчала я недовольно.

— Спи, уже очень поздно.

Я хотела немного полежать, дождаться, когда он уснёт, и сбежать, но, разумеется, уснула первая. И проснулась уже, когда солнце было высоко. В одиночестве и укрытая одеялом Тайхана.

Браво, Мальва! Теперь точно никто не узнает, где и с кем ты провела эту ночь! Что ж, зато выспалась. Кто бы мог подумать, что спать на сене с мужчиной так спокойно и удобно?

А и плевать. Кто посмеет мне что-то сказать? Упрекнуть? Усомниться в моем праве? Пусть попробуют. Вообще-то я тут хозяйка.

Подбадривая себя и надеясь все же, что никто меня не заметит, я прикрыла лицо шляпой Тайхана (глупо, конечно, меня по юбке уже даже чужой человек узнавал) и осторожно прокралась в дом. Судя по времени, я безнадёжно проспала свои уроки. Почему меня никто не искал?

Умылась, скинула мятую юбку, выбрала солому из непослушной шевелюры, затянула волосы в узел на затылке, а потом нервно распустила, вспомнив про серьгу. Любой знающий человек все поймёт с первого взгляда. Я ведь раньше не носила серьги. Не считала нужным. Кольца, браслеты, сережки — это лишняя трата денег. Я лучше куплю пару новых стульев или редкую книгу. Теперь я жалела: уж серьги-то могла бы и носить.

Сам артефакт был довольно скромным: простой белый камушек в обрамлении серебра. Беда была в том, что он один. Одна серьга — это непременно бросится в глаза. Надо вторую. К счастью, в Ильхонне модницы нередко носили и по две, и по три серьги в одном ухе. Могли надеть и разные, никого это не волновало. Надо, наверное, мне проткнуть и второе ухо, да? Как — иглой? Самой это сделать, наверное, больно. Но лучше так, чем снова ехать в город. Погляжу в шкатулке у Мэй, там точно найдутся какие-нибудь скромные серьги.

Вот так меня и застала дочь: растрепанную, полуголую и роющуюся в ее вещах.

— Это не то, что ты подумала! — горячо воскликнула я, глядя на изумленное лицо Мэйгут.

Хотя… о чем тут можно вообще подумать?

— Мама, я ни о чем не подумала, — совершенно спокойно сказала девушка. — Ты что-то потеряла? Я могу тебе помочь?

— Мне нужны сережки, — сдалась я. — Самые простые.

Внимательный взгляд на мои уши, легкая улыбка. Я покраснела отчаянно, почувствовав, что мы каким-то образом поменялись местами. Я теперь — нашкодившая ученица, а она — строгая директриса.

Артефакт, должно быть, фонит для тех, кто сам почти что магия.

— Выбрось эту ерунду, — неожиданно усмехается Мэй. — Дешевка. И срабатывает через раз. Я сейчас тебе зачарую серьги, это несложно, меня Рене научила.

Я невольно гляжу на ее аккуратные ушки, украшенные длинными золотыми серьгами с эмалевыми цветами.

— Нет, не для меня, — дочь уже откровенно хихикает. — Для старших. Ты разве не замечала, что ни с одной из учениц не случилось подобной неприятности? При том, что они вообще-то нередко выезжают в город на всякие там праздники?

Нет, не замечала. Я считала, что все девочки — невинные цветочки, и сейчас просто хватала ртом воздух, словно рыба.

— Да и Тай вовсе не блюдёт целомудрие, — добила меня дочь. — Я ему тоже сделала амулет. Вот, эти красивые.

Она вручила мне небольшие золотые серьги с изумрудами.

— Слишком дорогие.

— Ничего не слишком. Иди сюда, — Мэй как-то ловко вставила серьги в мое ухо, небрежно смахнув каплю крови. Было почти не больно. Вторую она вставила так же быстро.

— Сэй Никэ согласен тебя учить, — вспомнила вдруг я, трогая мочку уха.

— Интересно, чему? — фыркнула девушка. — Я тоже могу его научить кой-чему. У фэйри очень интересные представления о человеческом организме.

— Он возьмёт тебя к своим больным. И обещал достать лучшие книги.

— А! Это хорошо. Это просто замечательно. Когда можно будет начать? А он разрешит мне разрезать человека и посмотреть, что у него внутри?

— Разве что уже мертвого, — сглотнула я.

— Ну разумеется, для начала — мертвого. А потом посмотрим.

Да, все же она — фэйри. Разве может нормальный человек желать такого?

— Я думаю, сначала вы будете учиться по книгам.

— Зря ты так думаешь. Танцам, музыке и боевым искусствам никто по книгам не учится. Точнее — начинают именно с практики. А теория уже нужна будет потом, когда есть какие-то представления о предмете. Так ведь и медицина — прежде всего действие, а не теория.

— Отличие в том, что танцами ты никого не угробишь, — хмыкнула я. — И музыкой тоже, разве что гитарой насмерть забьешь, но для это знание нот не нужно. Медицина, моя нетерпеливая — прежде всего теория. Без теории ты не будешь знать курс лечения. Конечно, ты, как и Рене, умеешь лечить интуитивно, но сил на всех умирающих не хватит. Если можно дать человеку микстуру, зачем сразу резать?