За выходные я успела поработать и сегодня могла предоставить на рассмотрение и утверждение пару комнат. Надо только кое-что поправить, и можно было смело идти показывать.

Достала ноут, включила, открыла нужный файл и приступила к корректировке. Да так увлеклась, что не заметила, как ко мне подошли.

– Не знал, что ты такой трудоголик, – прозвучало у самого уха.

От неожиданности дернулась.

– Мартин Габриэлович, вы меня напугали, – сказала с трудом. Сердце в груди так билось, словно готово было выпрыгнуть.

– Прости, но я постучал, а ты не отреагировала, – сказал он, немного отстраняясь.

– Это вы простите. Когда работаю, ничего не замечаю вокруг, – ответила, улыбнувшись.

– Это я понял, – как-то хмуро сказал он. И что ему не понравилось?

– Да и кто из нас больший трудяга, вопрос, – постаралась как-то разрядить обстановку. – Кстати, я готова показать пару эскизов, посмотрите? – спросила его, поворачиваясь в кресле.

Директор скалой возвышался надо мной и таким взглядом прожигал меня, что я автоматически вжалась в кресло. Когда он наклонился, и его глаза оказались на уровне моих, а руки схватились за подлокотники и притянули меня ближе, мне стало страшно. Чего это он вдруг?

– Ты действительно ничего не замечаешь, когда работаешь. Придется это исправить, – прохрипел он, а потом накрыл мои губы властным поцелуем.

От удивления я замерла. А когда меня выдернули из кресла и посадили на стол, при этом не прекращая поцелуй, я была почти что в нирване. Губы, что сначала были жесткими, теперь целовали нежно и мягко. Одна горячая рука крепко прижимала меня к телу хозяина, другая зарылась в волосы, и удерживала голову, не давая мне отстраниться. Хотя это было и не нужно, я сама прижалась к нему и наслаждалась первым моим настоящим поцелуем.

– Малышка моя, как же я долго ждал, – прошептал он, когда дал мне отстраниться и вдохнуть.

Поцелуй кружил голову. Но здравый смысл быстро взял верх. Да что я вообще творю! Дернулась, но крепкие руки держали насмерть.

– Что не так? Тебе же понравилось, – удивленный голос над ухом, и новый поцелуй за ним, и ещё один ниже и ниже. Я плавилась в его руках, мне так не хотелось отстраняться, но мозг требовал остановиться.

– Зачем вы это делаете? Прошу отпустите, – взмолилась я, хватаясь руками за плечи.

– Не могу, моя хорошая, и не хочу, – новый поцелуй вдоль шеи. Как же это было приятно, и как неправильно.

– Так нельзя, – пыталась я сопротивляться, но меня прижали ещё сильнее.

– Что тебя смущает. Я ведь вижу, что нравлюсь тебе, – спокойно сказал он, отстраняясь от моей чувствительной шеи и заглядывая в глаза.

– Вы мой директор, так неправильно, – начала приводить доводы, но мне лишь снисходительно улыбались.

– Кто сказал, что так неправильно? Давай начистоту, тебя ведь не это волнует. Чего ты боишься на самом деле? – улыбаясь, спросил он, но из объятий не выпустил. Одна рука стала массировать голову, от чего я блаженно откинулась назад и закрыла глаза. Как всё-таки же это было приятно!

Так стоп! Это что за попытки меня отвлечь?! Так не честно!

– Мне нужна эта работа в будущем, и я не хочу становиться любовницей начальника, – тихо сказала я, опуская глаза.

– Ты будешь той, кем пожелаешь. И на счет работы не волнуйся. Хочешь, я сейчас же составлю договор, по которому никто не будет иметь права тебя уволить на протяжении двадцати или тридцати лет? Такой расклад тебя устроит? – серьезно спросил от, продолжая свои манёвры с рукой в волосах.

Нет, так думать было нереально. А он видел, какой эффект производят на меня его действия, и пользовался этим. Ещё и улыбался при этом так довольно!

– Мне надо подумать, – прохрипела я, глядя в завораживающие голубые глаза. Они что-то мне напоминали, но что?

– Думай до обеда, а там съездим, поедим и поговорим, – сказал он.

Казалось, он был уверен, что я не откажу ему, вот же какое самомнение! Но если честно, я хотела его, до дрожи в ногах хотела, но нельзя. Правила приличия не позволяли мне согласиться.

– Дайте мне время, – прошептала я.

– Даю, но лишь на то, чтобы ты поняла: ты моя. И не пытайся придумать, как меня отшить.

Вот это заявление! От возмущения резко вскинула голову и заглянула в смеющиеся глаза.

– Ты моя, привыкай и смирись, – сказал он, и снова поцеловал. Этот поцелуй был властным, меня словно клеймили и показывали, кому я принадлежу. Не думала, что все эти эмоции можно выразить в поцелуе.

– Дыши малышка, дыши, – прошептал он, когда наконец-то отстранился.

Мой мозг отказывался воспринимать реальность. Так не бывает, думала я, может, это сон? Но нет, довольное доказательство стоит передо мной и улыбается.