Когда Виктор проверил все возможные бреши, куда еще мог бы ткнуться огненный зверь, и убедился: нет, не пройдет, негде ему пройти, до мельчайшего кусочка выжрет все ему прежде отданное и издохнет в вакууме… — так вот, лишь тогда старший корабельный инженер доложил капитану, мол, пришло время выводить людей из шлюпов. И капитан ему ответил, мол, отлично, Виктор Максимович, откупориваю вас… — Не понял? — Виктор Максимович, чего тут не понять, шлюзовые ворота за вами давно закрылись, электроника сочла вашу зону «мертвой». А теперь открыть можно только вручную, резаками, механизм управления воротами спекся… — Мы, значит, вроде живых мертвецов? — Эмоции, Виктор Максимович. А вообще-то я вам очень благодарен. Если живы будем после второго огневого контакта с противником, сочтемся…

«Откупорили» быстро. Он успел дойти до главного инженерно-ремонтного поста. Лужа крови. Тело, наверное, унесли медики…

Подчиняясь еще не выветрившемуся страху, Виктор не стал снимать скафандр. Так. Результаты усилий аварийных команд… в целом удовлетворительны. «Святой Андрей» сохранил кое-кто от своей артиллерийской мощи и мог еще выдержать десяток-другой попаданий. Капитан-лейтенант вызвал на связь остатки своей армии. Уцелела половина людей и не больше трети автоматов. Он постарался оптимально распределить их по самым уязвимым точкам на корабле. Старший техник, лейтенант, теща пускай помнит его длинную фамилию, завизжал:

— Да что за идиотство! Мы же погибнем! Мы не боеспособны! Доложите капитану, надо выходить из боя! Мы все погибнем! Неужели этого никто не понимает! Нам конец! Конец! Конец! Идиоты!

Сомов призвал себе на помощь образ вечно корректного Вяликова. Подержал его перед мысленным взором. А потом не выдержал и гаркнул:

— Не ссы, придурок!

Старший техник моментально заткнулся. Рожа у него была расцвечена совершенно невообразимо. Ни раньше, ни после того, Сомов не видел, чтобы человеческое лицо пошло пятнами в шахматном порядке… Дурь какую-то на корабль пронес? Впрочем, с этим потом разберемся… Самым спокойным изо всех спокойных голосов Сомов сказал ему:

— Положитесь на Бога и займитесь делом. Вперед!

Буквально через минуту зазуммерил сигнал: «огневой контакт». Виктор повернул голову к экрану внешнего обзора и поразился. Ничего более удивительного он не видел за всю войну. Русская эскадра вновь построилась косой плоскостью; на изрядной дистанции от нее держался отряд из «Святого Александра», «Святого Андрея» и еще двух кораблей, по все видимости, получивших столь же серьезные повреждения. Они представляли собой нечто вроде последнего резерва. Остальным двадцати вымпелам противостояли всего три линкора «буйных».

Все они были уничтожены без особых хлопот между пятой и десятой минутами огневого контакта.

Пройдет много лет, война с Аравийской лигой останется в далеком прошлом, и лишь тогда Виктор узнает из мемуаров одного новоарабского офицера о сути происшедшего.

Во время первого огневого контакта погибли все три адмирала «буйных». Завершилась биография четырех новоарабских линкоров. Еще два были изуродованы до состояния полной небоеспособности. Но у эскадры Аравийской лиги оставалось двадцать четыре вымпела, способных драться, и если бы нашелся новый «владыка тигров», еще неизвестно, чем кончилось бы сражение за Весту… Тигров отыскалось немало, но владыка среди них не проявился. Капитаны спорили между собой, спорили, спорили… шестнадцать вымпелов отказались идти на разворот. Из оставшегося десятка еще семь покинули строй на курсе сближения с русской эскадрой. Не выдержали нервы. Тогда капитан одного из трех последних линкоров обратился к экипажам с речью: «Аллах велик! Кто может победить его? И он с нами. Братья, ждите, Аллах покажет свою силу: три волка разгонят отару овец… Если мало верите и не надеетесь на чудо, умрите, как подсказывает долг каждому правоверному». Выгрузив на шлюпы всех тех, кто убоялся грядущей битвы, смертники атаковали «неверных». Те, разумеется, разнесли их в щепы.

Война отчетливо выделяет из общей массы отчаянных трусов и отчаянных же смельчаков. Но решает дело не количество первых и вторых, а общая масса, оставшаяся за вычетом обеих групп и честно выполняющая свою работу в постоянной борьбе со страхом. Русская масса оказалась достаточно прочной, чтобы переломать хребты аравийским тиграм…

Тот давний бой понемногу размылся в памяти Сомова, но одна вещь засела в ней навсегда. Сколько тогда погибло людей… Яковлев и Нифонтов, молодой офицер и старый алмирал, оба кончили жизнь непередаваемо жутко. А тот мичман, потерявший руку, выжил. Слава Богу, повезло ему, выжил, с того света его вытащили. Нарастили ему биопротез, и через год Виктор, встретившись с ним, не сразу поверил своим глаза: рука и рука. Как собственная, от рождения данная, пальцы хватают, как надо, кожа, — так ему было сказано, — чувствует, как надо. От настоящей не отличить. Только дрожит слегка. Самую малость. Врачи говорят, мол, не должна дрожать. По технологии — не должна. А она, сволочь, дрожит против всех технологий, выпил ты, или не выпил, один хрен — дрожит… Потом Сомову неделю снилась чертова дрожащая рука.

30 мая 2125 года.

Московский риджн, Чеховский дистрикт.

Виктор Сомов, 29 лет, и Дмитрий Сомов, 32 год.

— …Я сегодня пришел, чтобы хвастаться… — и двойник улыбнулся. Виновато и триумфально.

«Когда он последний раз спал?» — с благоговейным ужасом подумал Сомов.

Виктор выглядел омерзительно. Под глазами — два базальтовых круга, в глазах — меленькая красная сеточка, щеки ввалились, даже заготовки для будущих морщин стали как будто глубже…

— Я, брат, совершал геройские дела и нестерпимо желаю похвастаться. Там, у меня, сейчас — некому. Извини, брат, все достанется тебе. Ты не против? Очень хочется, чтобы ты был не против…

— Я не против… — пролепетал Сомов.

И «близнец» принялся рассказывать о недавнем космическом побоище, где они с товарищами «наказали» каких-то аравийцев. Сколь трудно это было и сколь ужасно. Сколь дорого стоило, и сколь необходимо было — заплатить… В голове у Дмитрия быстро перемешались святые андреи, главные калибры, взрывы, пожары и косые плоскости. И еще ремонты. Чудовищные ремонты, совершенно не оставляющие времени на сон. Счесть все оптом, и выйдет один непередаваемый ужас. Кошмар полночный. Разве может возвысить смертоубийство? Но, как ни странно, он почувствовал невольное уважение к двойнику, словно тот поднялся на более высокую ступеньку — невидимую, но вполне ощутимую.