— Вы правы, — чуть поразмыслив, ответил Дэнни. — Мой отец немец, а мать француженка. Сам я вырос в Штатах, поэтому считаю себя американцем.

— А ещё ваша одежда… Черное пальто, желтый жилет и этот яркий шарф… Это выглядит очень… необычно.

Дэнни смутился. Его одежда и вправду не очень-то вписывалась в 1889 год.

— Какое-то время я провел в… Загребе. Сейчас многие так одеваются. Это такая мода… в славянских странах.

— Очень любопытно, — кивнула Нелли.

Неужели купилась? — удивился Дэнни.

— Но Загреб это?.. — спросила она, намекая на продолжение.

— Королевство Хорватия и Славония, — пояснил Дэнни. — Вообще, мы с родителями много колесили по Австро-Венгрии, а какое-то время даже жили в Богемии, в Праге.

В принципе, это была правда. Только когда они жили в Праге, Дэнни был слишком маленьким, чтобы что-то понимать. Он толком ничего и не помнил, словно все это было давно прочитанной и уже напрочь забытой книгой — он помнил, что её читал, но вот о чем в ней шла речь, сказать уже было трудно. Да еще и это сотрясение. После него из памяти Дэнни многое пропало.

А ещё было трудно вспомнить, в каких годах существовало то или иное государство, потому что эти маленькие страны Европы слишком любят то собираться, то распадаться. Как в 1918 году распалась эта самая Австро-Венгрия, и Королевство Хорватия и Славония стало Государством словенцев, хорватов и сербов со столицей в Загребе, а после в этом же 1918 году — Королевством сербов, хорватов и словенцев со столицей в Белграде.

Дэнни это знал только потому, что сам недавно был в Загребе, когда они с матерью последний раз ездили в Европу.

Но во времена, когда жила Нелли Блай, все это было просто Австро-Венгрией с её многочисленными коронными землями.

— Значит, вы часто путешествуете, — заключила журналистка.

— Не то чтобы часто, но путешествую.

— Обычно американцы ездят в Париж или Лондон, а вы в Загреб. Почему?

— Мама любила путешествовать по Австро-Венгрии и познакомилась там с моим отцом. Он тоже путешествовал, и они стали путешествовать вместе. Отец пропал, когда я был маленьким, и теперь в поездки мама берет меня. Мне кажется, что мы ездим по всяким славянским странам — то есть коронным землям, — потому что так мама вспоминает свою молодость. А вообще, у нас родственники в Париже, поэтому мы, как и все остальные, обычно ездим в Париж.

— Как вы считаете, должны ли эти земли бороться за независимость? — неожиданно спросила Нелли, словно это было единственное, что она услышала из его объяснения.

Дэнни вскинул брови и в какой-то степени даже оскорбился от такой резкой смены темы. Он тут выложил о себе нечто личное, а ее больше волновали какие-то чертовы коронные земли.

Ну ладно, земли, может, и не чертовы, но все равно обидно.

— Простите, это интервью? — спросил Дэнни. — Да и какая разница, что я думаю по поводу независимости этих стран… то есть коронных земель.

— То есть вы считаете, что все эти коронные земли должны быть самостоятельными странами?

— Вы решили написать политическую статью? — язвил он в ответ.

— Просто скажите. Или вы боитесь выразить своё мнение? — сказала Нелли, явно провоцируя.

— Я журналист, и вот чего-чего, а мнение своё выразить не боюсь! — повелся Дэнни. — Я считаю, что национальная культура этих земель подавляется. Например, в Королевстве Богемия только недавно был разрешён их же родной чешский язык наравне с немецким. Мы, как американцы, боровшиеся за независимость от британцев, должны понимать, каково приходится этим народам жить под угнетением других.

— Да, думаю, я с вами согласна, — проговорила девушка, и Дэнни испугался, что в репертуаре Нелли Блай может появиться ещё какая-нибудь статья или книга об Австро-Венгрии.

— Зачем вы это спрашивали?

— Проверяла, умный вы человек или нет.

— И я прошел проверку?

Нелли не ответила, только загадочно улыбнулась и повернулась к окну.

— Ох, поглядите, мы уже подъезжаем.

— Ох, hvala bogu*, — пробормотал он себе под нос.

— Что?

— Говорю, неужели так быстро?! А я и не заметил, как мы проделали весь этот путь.

— Посмотрите в окно, вон туда, — попросила Нелли, указав рукой на пустое пространство по левую сторону от здания «Нью-Йорк Трибьюн». — Здесь будет построено шикарное здание Нью-Йорк-Уорлд-билдинг. Оно будет просто огромным! Этажей двадцать шесть, не ниже. А венчать его будет золотой блестящий купол со шпилем. Сравните: здание «Трибьюн», если со шпилем, дотягивает до двадцати этажей, а «Таймс» и того ниже — пятнадцать. Вы только представьте, что здесь вырастет такое высокое здание! Самое высокое здание в мире!