— Я буду скучать, — призналась Айла, и Дэнни заметил в её глазах слезы.

Возможно, вот оно, то самое подтверждение, ради которого он решил остаться в этом времени на три дня.

— Мы с тобой ещё увидимся? — спросил он.

— Ты — да. А я… думаю, для меня это последняя встреча.

— Но… я же могу путешествовать во времени. Я могу прийти хоть когда.

Айла покачала головой.

— В последний раз, когда я тебя видела, ты сказал, что мы вряд ли с тобой снова увидимся.

— Но мы же увиделись. Вот сейчас.

— Думаю, это исключение. Ты ясно дал понять, что наш год — 1888.

— Так странно, что для меня это первая встреча, а для тебя последняя. Это… нечестно. Но я постараюсь что-нибудь с этим сделать. И, Айла… — Он осекся, заметив, что она не смогла сдержать слез, которые покатились крупными бусинами по её щекам.

Наверное, между ними действительно было (будет) что-то серьезное.

Все-таки не зря он решил здесь остаться. Это было важно прежде всего для неё.

Дэнни решил не болтать всякую ерунду и просто поцеловал ее.

Для него это был первый поцелуй, для неё — последний.

Она знала его хорошо, он ее — ещё не очень.

Она была замужней женщиной. И… о господи мама бы его за такое убила!

Но мама об этом не узнает.

— Дэнни, — проговорила Айла, когда он от неё отстранился. — Если я тебя больше не увижу, я хочу кое-что знать.

— Что?

— Твоё полное имя.

Дэнни устремил невидящий взгляд сквозь неё. Просьба была неожиданной. Своё полное имя он не любил. Оно казалось ему странным и несовременными. Он всегда был Дэнни. Просто Дэнни.

— Я им не пользуюсь.

— Но все равно скажи.

— Для тебя это важно?

— Да!

— Ну хорошо, — вздохнул Дэнни. — Только не смейся. Демосфен. Меня зовут Демосфен. Это древнегреческий оратор. Мама у меня с причудами. Но даже она уже не зовёт меня полным именем. Дэнни было уменьшительным, но теперь стало полноценным именем.

— Очень любопытно. Я всегда гадала, какое же у тебя полное имя.

— Надеюсь, этот факт не изменит твоё мнение обо мне, каким бы оно сейчас ни было.

— Ох, нет, Дэнни. Конечно же, нет. Ничто не изменит моё мнение о тебе. Абсолютно ничто. — Последнюю фразу она нарочно подчеркнула, словно за ней крылось больше, чем было произнесено вслух.

__________

* На испанском языке имя Христофора Колумба произносится как Кристобаль Колон.

* В Викторианскую эпоху девушкам и женщинам запрещалось путешествовать без сопровождения.

НЬЮ-ЙОРК, 1923 ГОД

У Дэнни был выходной, и он решил посвятить его составлению плана по спасению Линкольна. Он заключил, что ничего сложного в этом нет. Нужно переместиться в тот самый день (14 апреля 1865 года) к знаменитому театру Форда и перехватить Бута до того, как он совершит убийство.

Дэнни мог перемещаться в любое место и время. Стоило ему только подумать о какой-нибудь эпохе или каком-нибудь историческом событии — и картинка сама появлялась перед его взором. Спустя мгновение он сам становился частью этой картинки, будто бы проходил сквозь завесу, разделявшую эпохи. Путешествия во времени проходили легко и безболезненно, так что неудивительно, что Дэнни активно ими злоупотреблял. Перемещаться в пространстве было и того легче. Дэнни мог попасть в абсолютно любые уголки мира, только о них подумав.

После путешествия в 1889 год и знакомства с Айлой на душе было тоскливо, и Дэнни решил переместиться в закрытый для посетителей факел статуи Свободы. Небо было серое, вода тоже. Остров Манхэттен скрывался за пеленой легко тумана. Ветер дул с невообразимой мощью, но Дэнни стоял, облокотившись о перила, и даже не боялся сорваться вниз. Концы оранжевого шарфа болтались за спиной, а полы чёрного пальто разлетались в разные стороны, словно крылья. Дэнни был похож на темного ангела, взирающего с высоты на людской мир.

Возможно, он действительно был ангелом, который должен направить свой дар в правильное русло.

Вот только Дэнни не очень-то верил в ангелов, демонов или в потусторонние силы. Медиумов, которые якобы общаются с духами, он считал шарлатанами. Мистер Гудини показал, что фокусы — это ловкость, сила и упорная работа над собой, а вовсе не магия. Тогда что такое эти путешествия во времени? С этим еще предстояло разобраться.

Как бы там ни было, дар он все же мог кое-куда применить. Однако в голове ещё были сомнения по поводу Линкольна. Спасти его было проще простого, но стоило ли это делать? Наверное, стоило. Процесс интеграции чернокожих в американское общество не был завершён. Да, они получили независимость, перестали быть рабами, но все же это не означало, что они обрели полную свободу. Линкольн мог ещё многое сделать. Стоит хотя бы попытаться его спасти.