Шрифт:
— Уже успели заметить? Быстро, — усмехнулся Зорин. — Вот что значит политическое зрение. А я вот его двадцать два года, с самых пеленок вижу — и не заметил.
Зорин вздохнул:
— Что ж, Семен Данилович. Учту. Спасибо, как говорится, за науку.
— До свидания, Владимир Порфирьевич, о сыне я так, по-товарищески. Сами разберетесь.
После ухода Данилюка, Зорин сидел не шевелясь, уставившись в разрисованное морозом окно, за которым стонал ветром январский вечер.
— Так вот, оказывается, ты каков, товарищ парторг! — произнес он вслух. — Коготки показал? Посмотрим — кто здесь хозяин!
9
— Сережа, проснись, — повторяла Елизавета Ильинична, мягко дотрагиваясь до его плеча.
Сергей Александрович долго не мог прийти в себя.
Веки были тяжелые, открылись с трудом. Сквозь туманную пленку увидел жену. Она наклонилась над ним. Черные продолговатые глаза ее были наполнены тревогой.
Сергей Александрович вскочил. Сна как не бывало.
— Что случилось?
— Вызывают зачем-то. В чистой одежде…
Круговых почувствовал, как под сорочку пробирается дрожь, и сразу вспомнил:
— Сегодня в рейсе Зорин. Случилось что-нибудь?
Долго не мог попасть в рукава кителя. Пальцы не слушались. Наконец собрался и провожаемый все тем же тревожным взглядом жены вышел на улицу.
Холодные, равнодушные звезды переливались синеватыми огоньками. Над станционными путями висела серебристая от электрических огней туманная полоса. Громко скрипели колеса вагонов о настывшие рельсы.
Хотя Сергей Александрович торопился, дорога до депо показалась ему бесконечно длинной.
Рядом с конторкой дежурного в клубах пара едва виднелся паровоз. В нем шипело, с завыванием всхлипывал насос. Кроме дежурного, в конторке сидели начальник депо, Сорокин и ревизор по безопасности движения поездов Гусев. Лица их были серьезны и сосредоточены, словно в комнате был покойник.
— Что ты там намудрил? — спросил Зорин, едва Круговых переступил порог.
— А что случилось? — осведомился Сергей Александрович.
— Полюбуйся! Мимо, наверное, проходил?
— Весь низ под паровозом содрали, — пояснил дежурный. — Поезд на перегоне пришлось бросить.
— Эх, Сергей Александрович, — вздохнул Сорокин, — сколько раз предупреждал. Не хотел слушаться. Теперь вот расхлебывайтесь.
«А этому что тут надо? — с ненавистью подумал Круговых. — В каждую дырку суется».
Машинисту не терпелось осмотреть паровоз. Он спросил ревизора:
— Мне можно выйти к машине?
— Идите. Потом объяснение напишите, Завтра будем разбираться.
Валерий сидел в будке и читал газету. Старшего машиниста он встретил настороженно.
— Как же так? — спросил его Круговых.
— Себя спрашивайте. Наставили каких-то камней вместо чугунных колодок.
— Я же тебе наказывал за болтами поглядывать, — повысил голос Круговых, — а ты от сидения за целый рейс не оторвешься.
— А что вы на меня кричите? — поднялся Валерий. — Повыше нас есть. Разберутся, кто прав, кто виноват? — И насвистывая, стал слезать с паровоза.
Сергей Александрович тяжело смотрел ему вслед и с сожалением думал о том, что не потребовал раньше перевода Валерия на другой паровоз.
За углом конторки Валерия кто-то грубо дернул за рукав:
— Куда разогнался? Обожди.
Зорин обернулся и вздрогнул. Перед ним стоял Колосов.
— Чего тебе, пусти! — дернулся Валерий.
Но тот вцепился еще крепче.
— Не пущу. Давай побеседуем с глазу на глаз. Ты что, гад, людей топить задумал? А сам в старшие, — все ближе подступал Колосов. Теперь он уже держал Валерия за воротник телогрейки.
— Ты с ума спятил, что ли? — оправдывался Валерий. — Ей-богу нечаянно получилось. Недосмотрел.
— Нет, ты мне сполна ответишь за все подлости.
— Честное слово, не виноват, — лепетал тот, ему было трудно дышать. — Хочешь я батю попрошу защитить Сергея Александровича? Могу на себя всю вину принять.
Колосов замахнулся и хотел ударить Зорина, но в это время из конторки вышел Владимир Порфирьевич. Николай отпустил Валерия.
— Имей в виду, это еще не все, — прошипел Колосов. — За Круговых я из тебя душу наизнанку вытряхну.
— Вот увидишь, — заверил Валерий. — Полный порядок будет.
— Что за шум? — спросил подходя начальник депо. Навстречу ему шагал Валерий.