— Так, мне завтра на доклад. Давай проговорим все ещё раз. Смысл операции в том, чтобы получить неадекватную реакцию на раздражающий фактор. Если чеченцы будут знать, что парочка подозрительных геологов, от которых за версту несет госбезопасностью, вертится возле их подопечных и объясняет свое присутствие всякими небылицами, они должны будут этими геологами заинтересоваться. И как-то активно свой интерес проявить. Все правильно?

— На месте Мамитова я бы заинтересовался, — кивнул Плющ. Он слегка толкнул свою игрушку пальцем, и шарик медленно, словно нехотя, докатился до края стола, но не упал, задержавшись на последнем миллиметре.

Сидевший напротив полковник, машинально следя за шариком, уверенно сказал:

— Не проявить интерес они могут только по одной причине: если будут знать ответ. Удовлетворительный ответ, кроме нас с тобой и Вятича, будет знать только полковник Буров. Что мы ему сообщим?

— Только не мы; а Вятич. Формально мы делаем полковника руководителем всей операции. Не Дудукину же этим заниматься. Как только Буров прибудет на место, Вятич передаст ему пакет с боевым заданием, который он якобы получил от Дудукина на правах заместителя командира группы. Суть задания заключается в том, что майор Борисов должен спровоцировать чеченцев, контролирующих золотые прииски в районе Подкаменной Тунгуски, на активные действия, и как только ему это удастся — отряд спецназа на "вертушках" вылетит в тайгу на помощь Борисову. Где сейчас работает Борисов, полковник не знает и удивляться не будет. Число спецназовцев, снаряжение, формулировки в приказе такие, что даже Мамитов не осмелится выступать.

— Если узнает о них.

— А если он узнает...

— Тогда мы уже конкретнее будем разрабатывать Бурова. Отец Николай и Вятич проводят его до Москвы, а тут мы уже возьмемся за него всерьез. Как говорит отец Николай: "Церемонии оставьте мне".

— Но если все-таки Мамитов попытается "разъяснить" наших геологов?

— Нормальная здоровая реакция. Для нас это будет означать, что полковник Буров не работает на чеченцев. А для людей Мамитова это кончится однозначно плохо. Генерал Яковлев не будет разглашать служебную тайну, но... он же в душе интеллигент. Ученый. Наверняка как-нибудь предупредит Борисова, чтобы тот был настороже.

— Это верно, — согласился подполковник. — Очевидно, Кабан будет начеку. Тогда финал первого этапа ясен. После этого мы уводим экспедицию подальше от приисков в тайгу, сбиваем чеченцев со следа и начинаем второй этап. У бандитов уже нет причин интересоваться Борисовым, и долго искать его по тайге они не станут...

Пятницкий загасил окурок в пепельнице.

— Если только Штабист не передаст им нашу информацию,

— Не знаю, поверят ли они в эту легенду.

— Поверят. В истории они не очень сильны, их познаний хватит ровно настолько, чтобы поверить. К тому же, чеченцы занимаются именно золотом, а утех, кто имел с ним дело, есть одно профзаболевание...

— Золотая лихорадка.

— Самого глупого и обкуренного заколотит — и цепная реакция охватит всех. Одно дело — собирать дань с мелких артелей по тайге. Это нудно, скучища, никакой анаши не хватит для окрашивания досуга. А тут вдруг сами в руки плывут десятки пудов колчаковского золота, бриллианты, старинные драгоценности, да все это сразу, одним махом! Пусть даже двое чекистов с заветной картой умеют драться и стрелять — не боги же они... Все люди смертны.

— Если чеченцы стянут силы к Пристани или Хрустальному и полезут в тайгу искать Борисова, у нас будут серьезные основания заняться Штабистом. А Вятич получит возможность поохотиться в тайге на горных волков.

Пятницкий подумал, что азартный охотник и ярый русофил подполковник Тимашов (служебный псевдоним — Вятич), наверное, для того и затеял всю эту операцию, которая в документах отдела по борьбе с организованной преступностью проходит как "мероприятия по выявлению преступных связей чеченской группировки в Средней Сибири".

— Ну, а если не полезут — тогда Власов чист, — полувопросительным тоном сказал Плющ.

— Да. В науке отрицательный результат тоже результат. А у нас... — полковник вспомнил старый каламбур одного из своих сослуживцев, — ...отрицательный результат можно считать положительным.

— А Главный Пожарник будет знать подробности? — осторожно спросил подполковник.

— Зачем ему подробности? — пожал плечами Пятницкий. — Предположим, он чем-то конкретным завтра заинтересуется... Пусть. Мы же знаем, что он работает не на чеченцев.

Они помолчали. Полковник повернул к себе другой стороной легкую пепельницу, стоявшую на столе. Плющ, размышляя, гонял по столу свой шарик. Глядя на изящную, современного дизайна, пепельницу с нарочито простыми изгибами и очертаниями, Пятницкий зачем-то сказал:

— Игра игрой, но даже полиграф можно обмануть: Ты это знаешь лучше меня. А вот в таких заварушках, когда у противника и у нас на карту поставлены живые бойцы, выясняется, кто чего стоит —и выясняется истина. Есть много способов, но этот —самый надежный.

— Не у всякого хватит духа положить десятки своих лучших бойцов ради того, чтобы сохранить одного стукача, — кивнул подполковник.

На следующий день полковник Пятницкий докладывал свою часть проекта "Тунгусский след" человеку, которого у себя в отделе они называли Главным Пожарником — руководителю Федеральной Службы Безопасности РФ. Двумя часами позже длинный, как жердь, с вечно вытаращенными глазами генерал Дудукин должен был изложить свою часть проекта. Пятницкий был в курсе его, в общем, незамысловатых планов: через своих агентов отследить систему оповещения и связи у бандитов с помощью раздражающего фактора —экспедиции майора Борисова. Желчный и чересчур самостоятельный Борисов, к которому —это Пятницкий должен был признать —словосочетание "раздражающий фактор" подходило как нельзя лучше, работал теперь в отделе науки. Не так давно Дудукин и другие начальники приложили немало усилий, чтобы отстранить его от оперативной работы. Теперь вот требовался приказ Главного Пожарника, чтобы достать Борисова обратно.