— Микросферулы, —пробормотал он.

— Что? — переговорное устройство работало отлично, и Ренату было слышно даже шепот.

— Да это я вычитал такое слово, когда мы с Виталием готовились к экспедиции в Сибирь. Помнишь? На место падения Тунгусского метеорита. Микросферулы. В тот раз я их так и не увидел. Хоть здесь посмотрю.

Они взяли немного этой пыли для анализа, отковырнули кусочек корки, уложили все это в контейнеры. Ренат помог Борисову выбраться из ямы, и они стали устанавливать свою аппаратуру.

— Пыль-то ветром разносит, надо будет дезактивировать, — сказал Борисов, зная, что Николаев их слышит.

— Как только Вы скажете, что закончили, мы займемся дезактивацией, — отозвался тот.

— Слышал, Ренатик? Хочешь не хочешь, надо как следует поработать, чтоб на потом ничего не оставлять.

Они расставили несколько фото- и видеокамер, которые производили съемку участков местности и неба в видимых и невидимых лучах спектра. Это была рутинная операция, и её следовало выполнять, хотя на памяти грасовцев был всего лишь один случай — да и тот сомнительный, — когда эта аппаратура зафиксировала присутствие неких "сущностей" в месте аномалии. Гораздо большие надежды они возлагали на свои локаторы, магнитометры, счетчики, походные анализаторы и прочее снаряжение. На всякий случай измерили толщину покрова пыли и глубину запекшейся корки, просверлив её в нескольких местах. Измерили величину воронки и площадь запыленной местности, замерили дальность разлета обломков. Они облазили всю оцепленную площадь со своими приборами и вернулись к машине, когда солнце уже клонилось к закату.

Майор Николаев вместе с угрюмым водителем вылезли из машины и помогли им упаковать аппаратуру в герметичные мешки. От своих коробок они теперь отгородились куском тяжелой металлизированной ткани. Костюмы, по совету Николаева, оставили прямо на дороге.

— Ими займутся, — кратко сказал тот.

Действительно, не успели они выехать за КПП, как на встречу им из ближайшей лесопосадки двинулась колонна автоцистерн и таких же пассажирских "Уралов".

— Ну как? — поинтересовался Анатолий Сергеевич, когда машина вышла на автодорогу, справа от которой дымили заводы КамАЗа, а слева возвышались многоэтажки Набережных Челнов.

Борисов взглядом переадресовал вопрос Ренату. Тот пожал плечами.

— Следствие все ещё на верном пути, — ответил Юрий Николаевич.

— Понятно.

"Мне надо с Ильей связаться, — одними губами сказал Ахмеров, дождавшись, когда Николаев отвернулся. — Обсчитать кое-что".

Борисов кивнул.

— Нам бы модемчик, — обратился он к провожатому.

— Сейчас устроим, — отозвался тот и нажал кнопку. — В Управление.

— Я заметил, там кто-то до нас уже ковырялся, — сказал Борисов.

— А как же...

— Неплохо бы сопоставить наши цифры. Да и выводы, когда мы обработаем свои данные.

— Без проблем. Мы —заинтересованная сторона, — согласился Николаев.

"Поскольку мы и так решили связаться с Ильей, нужно будет дать ему задание, чтобы поискал, как обычно, аналогичные случаи в своих базах данных, — подумал Борисов. — Однако параметры взрыва настолько нетипичные, что я, например, не припоминаю ничего хотя бы отдаленно напоминающего... Будем надеяться, что у "Вампира" память получше моей".

Прибыв в местное Управление ФСБ, они приняли приглашение "попить чайку с дороги" и с удовольствием убедились, что этот "файв-о-клок" совмещал в себе пропущенный обед с грядущим ужином. Отдав должное достоинствам татарской кухни, грасовцы расположились у компьютера в отведенном для этой цели кабинете и связались с Москвой. Ренат, как обычно, вышел на Хлебников переулок не напрямую, а через компьютер-посредник, однако связь была бесперебойной. Сперва Борисов отправил свое задание, а затем прапорщик, поглядывая в свои записи и в листок, полученный от Николаева, больше часа ставил задачи Большакову, дожидался решений и формулировал новые вопросы. Закончив, он выключил компьютер и перебрался на стоявший у окна диванчик, на котором уже сидел майор. День-таки выдался тяжелым.

Несколько минут Ахмеров собирался с мыслями, потом заговорил:

— Цифры наши совпадают с николаевскими, отклонения в пределах допустимой погрешности. Тем более странной получается картина. До сих пор непонятно, что взорвалось. Но можно уверенно сделать вывод — где. Получается, что "КамАЗы" сами больше, чем наполовину, состояли из взрывчатого вещества. Это если по традиции пересчитывать на тринитротолуол, хотя как взрывчатка он, конечно, устарел. Но ни одно вещество не сгорает так бесследно.

— Погоди, я не совсем уловил. Как это — машины из взрывчатки?

— Сам не знаю. Но вот та черная корка, которой покрыто дно воронки, состоит из измельченного и расплавленного металла, стекла, золы... А всё это первоначально входило в состав "КамАЗов" — те же сплавы. Понятно? Даже если обложить их со всех сторон динамитом, такого эффекта бы не было. Их словно изнутри разорвало и измельчило, одновременно всю центральную сотню машин. Остальные разбиты, оплавлены и разбросаны вполне естественным образом. Природа излучения тоже не ясна.