– Всё выключено, – сказал Василий. – У меня есть доступ, но теперь ничего не осталось. Кажется, она удалила личный паттерн. Наверное, и правда не собирается возвращаться.

Парень искренне расстроился.

– Расскажи про неё, – попросил я.

– Что?

– Что-нибудь. Всё равно что.

– Ну… Она необыкновенная, понимаете? Вот я – обычный. А она – чудо! О чём угодно с ней можно говорить. О музыке, о фильмах, об играх, об отношениях… Другие девушки не такие.

– А у тебя много знакомых девушек?

– Ну… так… не очень, – признался он.

Готов спорить, что ни одной. То-то он так влюблен в сестру. Но не в плохом смысле, нет. Парень вроде правильный.

– А у неё много друзей? Кроме тебя.

– Честно сказать, не знаю точно. Но думаю, что нет.

– И мальчика нет?

– Мне кажется, нет. Она бы рассказала. Говорит, они все придурки.

Знакомая картина. Моя Настя в шестнадцать считала так же. Впрочем, похоже, и сейчас считает. Вряд ли мне грозит в ближайшее время стать дедушкой.

– А чем она увлекалась?

– Ну, мы с ней болтали, ходили на речку, катались на электровелах, вместе смотрели Дораму…

– Какую линейку?

– «Время К». Она даже просила звать её Джиу, как ту девчонку, ну, знаете…

У меня полон дом подростков. Многие смотрят как раз линию «Время К», она самая молодёжная. Страсти-мордасти, любовь-морковь, урамаваши с вертушки по щщам. Очень драматично. Совместные интерактив-просмотры в гостиной, с бурными обсуждениями. Большая Дорама сейчас – главный культурный феномен. И почти единственный.

– Она её косплеит?

– Нет, Алёна не косплейщица. Да и наноскина у неё нет.

– Просто похожа?

– Ну… Разве что чуть-чуть…

– Ладно, пойду я. Что-то от тебя передать?

– Передайте, что я скучаю. Но пусть она поступает, как считает правильным.

– Передам, – кивнул я и открыл дверь в коридор.

– Чёрт! – столкнувшаяся со мной Мария с досадой смотрела, как по моей рубашке расплывается багровое пятно. – Простите. Это вино легко отстирывается, хотите, я кину в машинку?

Она что, подслушивала под дверью с бокалом в руках?

– Не стоит, я доеду на такси и переоденусь дома.

– Ну, как хотите. Вы закончили свои допросы?

– Это не допросы, но я закончил.

– И что решили?

– Вы узнаете первой, обещаю.

Глава 3. Кэп

Always speak the truth,think before you speak,and write it down afterwards.Lewis Caroll. Alice in Wonderland

________________________________________

За открытой теперь решёткой – тамбур и деревянная дверь. В тамбуре стул, стол, железный шкафчик, похожий на оружейный. Пост охраны? Кого? От кого? Натаха тут же пооткрывала ящики стола – пусто. Пыль и засохшие тараканы. Оружейный ящик тоже пуст. Значит, моя монополия на пистолет вне опасности. Дверь не заперта, но разбухла и заклинила – открылась, только когда мы с Натахой налегли вдвоём.

– Тут что, баня? – недоуменно спросила наша «шпалоукладчица».

В коридоре за дверью темно, жарко и влажно. Сэкиль щёлкнула фонариком, осветив облезлые стены и пар над полом. Жара страшная, градусов за пятьдесят. Или от влажности так кажется?

– Я бы в баньке попарилась, – сказала задумчиво Натаха, – люблю это дело. Особенно когда есть кому веничком отходить.

– Оу, это не похозе на сэнто, – ответила ей Сэкиль. – Это похозе на паровоз. Трубы, трубы…

По стенам проложены ржавые трубопроводы, где в драной теплоизоляции, а где и без. Котельная? Возможно, именно отсюда поступает горячая вода в наш душ. Впервые – на моей текущей памяти – мы нашли что-то инфраструктурное, а не просто коридоры с комнатами. Может быть, это прорыв. Только куда?

– Осень зарко, – вздохнула Сэкиль и, ничуть не смущаясь, сняла через голову рубашку. Под ней ничего. Кроме сисек, разумеется. Кожа тут же покрылась мелкими бисеринками пота. Меня хватило метров на тридцать коридора, и я тоже снял футболку. Штаны не стал – мужик в трусах с пистолетом смотрится глупо.

– Селёдка костлявая, бесстыжая! – завистливо сказала Натаха.

– Раздевайся, зарко! – Сэкиль скрутила рубашку в плотный компактный валик и убрала в сумку.

– Потерплю! – упрямо ответила Натаха, утирая закатанным мокрым рукавом красное потное лицо.