Девочка очень по-взрослому права. Я, конечно, подёргаюсь, но меня задавят большинством. Разве что удастся воззвать к совести Микульчика. Если он её пока не пропил.

– Я могу помочь.

– Хм.

Я оглядел её – девочка-азиатка, шестнадцать лет, причёсочка-каре, гольфики, юбочка. Сидит как примерная школьница, руки на коленках. Не похожа, в общем, на человека, способного повлиять на представителей региональных элит.

– Не верите?

– Сомневаюсь. Тут нужно чудо, а не глазки строить.

– А если будет чудо? Поможете?

Ситуация чертовски смахивала на ловушку, но я согласился. Вариантов, кроме чуда, у меня нет.

Алёна откланялась и убежала, а я пошёл уже не торопясь. Не было настроения заканчивать пробежку, ускоряя своё возвращение к неприятностям, которые, я не сомневался, меня уже поджидают. И, разумеется, как в воду глядел.

***

– Отец!

– Я этот человек.

– Какого чёрта?

– Какого чёрта что?

– Какого чёрта по «Макару» шароёбится какой-то мутный гондон, утверждающий, что он новый директор?

Она говорила подчёркнуто громко, явно в расчёте, что так смело поименованный персонаж её услышит.

– Я, конечно, не очень новый, но определённо директор, – ответил я, тоже слегка повышая голос, – и я этому самозванцу сейчас дам по тыкве.

– Не надо мне по тыкве! – вышел из гостиной в прихожую молодой (То есть до тридцати, святое Мироздание, для меня это уже «молодые»!) человек весьма интересной наружности. Высокий стройный красавец с породистым лицом. Прямой нос, голубые глаза, длинные волосы и отлично сдизайненные геометрические нанотату на лице и руках. Сука, эльф какой-то, только что уши не торчат.

– Девушки неверно меня поняли, Антон Спиридонович!

Где его учили так улыбаться? На курсах «Как вызвать ненависть всех окружающих мужчин»?

– Мы знакомы?

Риторический вопрос. Я бы такого красавчика запомнил, хотя бы из чёрной зависти.

– Нет, но я много о вас слышал. Весьма разного, признаться, но хорошего больше.

– Я не пустила его дальше прихожей, – подоспела решительная Клюся с битой в руках. – Шляются тут всякие!

И она, и дочь смотрят на визитёра настороженно, но с интересом. Не удивительно. Он так ослепительно-элегантен, что хочется надеть сварочные очки. Я в своём костюме для пробежки выгляжу на его фоне престарелым потасканным гопником.

– А я о вас и сейчас не слышу, – осадил его я.

– Ах, извините. Я Эдуард. Эдуард Андриевский.

Дочь, не удержавшись, прыснула, а от моего пристального взгляда замахала руками и скрылась за угол, чтобы проржаться.

– Ах, ну если Эдуард! – захихикала Клюся.

Гость растерялся в полном непонимании ситуации. Явно не такой реакции ждал он в ответ на своё представление.

– Я сказал что-то смешное? – он быстро оглядел себя, предположив некий забавный непорядок в одежде, но нет – по-прежнему совершенен, и даже ширинка не расстегнута.

– Не обращайте внимания, – отмахнулся я.

***

Это наш внутренний юмор. Внутрисемейный я бы сказал, включая в этот круг Клюсю. Эдуардом звали первого поклонника дочери, приторного и самовлюбленного мудака. По первому разу его ухаживания («эдуардинг», как я это называл) развлекали её довольно долго, но потом послала так далеко, как он и заслуживал. С тех пор «эдуард» стало именем нарицательным.

«Очередной «эдуард», пап, не беспокойся. Если будет серьёзно, я тебе скажу».

Я не то чтобы не беспокоился, но в личную жизнь не лез, отчётливо понимая, что могу выступать только в качестве отрицательного примера. Клюся эту шутку отлично знала, они часто вместе с Настей хихикали, обсуждая безнадежную «эдуардовость» очередного претендента. В общем, визитёр не мог представиться более неудачно.

– Итак, чтобы разрешить возникшее недоразумение, – справился с неловкостью Эдуард. – Я не представлялся директором. Я сказал, что я, возможно, будущий и.о. директора. Эту должность мне предложили буквально сегодня утром, и прежде чем принять решение, я решил поближе познакомиться с вашим замечательным учреждением и его текущей администрацией.

– Откажитесь, – серьёзно сказала Клюся. – Настоятельно советую.

– Прошлому претенденту накладывали швы, – поддержала её Настя.

– Я наслышан о ваших талантах, Антон Спиридонович, – ничуть не испугался Эдуард. – Но я всё же рассчитываю на мирный исход нашей встречи.

– Зря, – сказал я, хотя вовсе не собирался немедленно его бить.

Моя репутация преувеличена, я не кидаюсь на первого встречного. Максимум на второго-третьего, да и то он должен нарваться.

– Не надо агрессии, поверьте, я более всех заинтересован в установлении хороших отношений со всеми присутствующими, – и он подмигнул моей дочери.