Шрифт:
вышла, в мужнино село переехала, – радость исчезла с ее лица.
– Чего остановилась? Ешь давай, меня угощаешь, а сама что же…
– Да вот как вспомню свою жизнь, так кусок в горло не лезет.
– А что с твоей жизнью? Вроде веселая ты, смелая, холод тебя не берет.
– Замуж рано вышла, старше был, уговорил он меня, умаслил так, что и родители поверили. Да только мягко стелет, жестко спать. Босиком убежала от него через полгода. Потом снова замуж вышла, сынок родился, только мужик мой друзей больше привечал, чем нас с сыном. Да и пил горькую… ох и намаялась я с ним, всё хотела избавить от привычки той. А он мне тумаков наставил. Ушли мы с Димкой. Видно, чуйка моя не работала тогда, вот и ошибалась.
Она отвернулась и стала смотреть в окно, чтобы водитель не заметил ее слез.
– Ну и что, на них клином свет что ли сошелся? – он взглянул на Анну. – Такая как ты и волков не побоится в лесу, тебе ли мужика не найти.
– Находила, да не мой снова.
– А чей?
– А кто же его знает? Но не мой точно, да и сына моего невзлюбил, Димка тогда в школе учился, это сейчас он в колледже, скоро уж выпускник.
Она снова повернулась к нему: – А вот ты, Степа, нечаянно встреченный мной, по душе мне… ой, чувствую, по душе. Так бы и смотрела на тебя, да у окошка ждала. Я ведь постоянная, любовь моя была бы крепкая…
Степан усмехнулся. – Ну, так и скажи это холостому, а я-то женатый, супруга меня дома ждет.
– Ой ли, Степа! А ждет ли? Может твоя «любушка» да на постелюшке…
– Ты чего мелешь, попутчица? – он остановил машину, махина с могучими стволами тяжело заурчала.
– А ну вылезай!
– Куда? Не приехали же еще!
– Пешком дойдешь! Нечего тут наговаривать, да предлагать себя.
– Да что ты, это я так сказала, не подумавши, вырвались слова эти, сама не ожидала. И себя я не предлагаю. Сказала, что на сердце было. Доедем до райцентра, выйду, и больше не увидимся.
– Я говорю: выходи! – водитель был непреклонен.
Анна, второпях, надела шапку, накинула шаль, выбралась из кабины и осталась стоять на обочине: с одной стороны поле, с другой – лес. И машин не видать, лесовозы только и ходят изредка.
Машина тронулась с места и стала набирать скорость. Анна почувствовала разницу с теплой кабиной: сразу обдало холодом. Она растерянно посмотрела по сторонам, сильнее завязала шаль и стала всматриваться в белую пелену.
Вдруг через минуту среди этой пелены появился силуэт человека. Сепан, остановив машин, вышел пошел к Анне, оставшейся на дороге.
Молча дошли до лесовоза, также молча сели в кабину. Всю дорогу молчали. Хотел Степан проучить пассажирку, да не смог оставить на холоде.
Вышла Анна, как только въехали в райцентр.
– Спасибо, я и деньги могу заплатить, скажи сколько.
Степан молча махнул рукой, показав, что не нуждается в ее деньгах.
– Ну, прости ты меня за слова лишние и за жену прости, забудь, что сказала, хороший ты человек, чувствую, так пусть же у тебя хорошо все будет. Счастья тебе, Степан!
– И тебе не хворать! – сказал на прощанье водитель.
_____________
Разгрузился Степан только к вечеру. Должен был еще раз поехать, да отложили поездку, груза пока нет. Михалыч, слесарь, взялся подвезти на своей машине до самого дома. Маленькая у него машинка, мотор совсем негромкий. – Она у тебя, как кошка, урчит, почти не слышно, – заметил Степан.
– Такая она у меня, – похвастался Михалыч, высаживая уставшего друга.
Ворота закрыты наглухо и калитка на щеколду, в окнах темно: – Спать, наверное, Лида легла, вот и закрылась на все засовы.
Ему стало жалко будить жену. С другой стороны дома был проулок, вот с него он и зашел со стороны огорода. Предвкушая домашнее тепло и горячий чай, торкнулся в сени – закрыто на засов. «Придется все же разбудить, – подумал Степан».
Долго никто не выходил, Степан стучал несколько раз. Наконец раздался голос жены: – Кто там?
– Лида, это я, открывай, стучу сколь времени, замерз уже.
– Так ты же завтра должен был приехать.
– А получилось сегодня, – он закрыл сени на засов, вместе вошли в дом. Снял верхнюю одежду, стал разуваться, наклонившись. И тут увидел под табуретом носок – чужой носок. Таких у Степана не было. Какой-то особенный носок, модный, аккуратный… в сенях что-то стукнуло.
Степана, как подорвало с места: выскочил босиком. Тот, кто убегал, даже дверь не прикрыл в сенях, только пуховик мелькнул. Так срывался с места обычно кот Мурзик, когда нашкодит. А тут человек – сомнения не было, кто-то чужой выскочил из сеней.