Память услужливо подсказала: Зевеке в свое время, оказывается, изучал местные культы и некоторые слова на суахили теперь вовремя всплыли из небытия.

— Он мфалме, великий король! Он даст вам еду. Он даст вам воду. Он разрешит поселиться на границе его земель. У вас будут рабы. Наложницы. Вы получите оружие и станете говорить с другими племенами, как великие воины, а не пыль под ногами короля Шольца… Думайте и решайте. Кто не захочет служить — того мои гиены отведут в пески и оставят там навсегда. Кто готов дать клятву, до конца жизни будет жить и веселиться, как почти белый человек… А ты, шаман, подумай хорошенько. Я помогаю великому королю. И вижу ложь в чужих сердцах. Вздумаешь предать, я приду к тебе еще раз. Сделаю из тебя нзуму, чтобы до конца веков скитался по пустыне, без милости богов.

Сергий приблизил лицо к старику, чуть ослабил внутренний контроль и глубоко в глазах парня плеснулась Тьма, сотканная из ночной боли и криков умирающих. Выглянула на секунду и скрылась обратно, заставив шамана посереть от ужаса. Повалившись на колени, он забормотал:

— Я буду служить великому королю и его великому мчави! Я открою сердце, чтобы он убедился, что нет во мне зависти и злобы! Клянусь!

— Вот и хорошо… Толмач — убедись, что каждый понял, что я сказал. И пусть делают выбор… И побыстрее, мои гиены голодны.

***

К следующему утру между горной грядой и деревней уже был оборудован полноценный палаточный лагерь, куда разместили оборванных пленных. В качестве охраны использовали африканцев. Остатки племен были очень недовольны “плохими белыми”, кто бросил их на убой и позже скормил зомби. В этом обвиняли британское командование. Победителей боялись до одури и всячески демонстрировали уважение: великий король дал нам воду, еду, обещает богатую добычу и земли на границе джунглей. У великого мфалме есть двуногое чудовище, пришедший из Тьмы мчави, пожиратель душ. Его слушают гиены, ему кланяются другие белые люди. Его злоба безмерна, как и великодушие безгранично. Кто подчиняется, могучий колдун с разрешения короля раздал копья и тесаки. Им позволили занять место рядом с лагерем мфалме. Их признали воинами, достойными охранять добычу. Они смотрят за врагами, кто обманом заманил бедных мвамадаму в проклятые богами пески и заставил умирать здесь.

Еще ужасный мчави прошел мимо выстроенных чернокожих добровольцев и двое ему не понравились. Отводили глаза, пытались скрыть страх и ненависть. Вздохнул, приложил руку ко лбу — и на песок рухнули мертвецы, превратившись в сухие мумии за пять минут. Эта демонстрация силы произвела неизгладимое впечатление, задавив любые попытки оспаривать новые приказы и пытаться шептаться за спиной штурмовиков. Заодно укрепила пошатнувшуюся веру в старых вождей и шаманов, чьи регалии новая власть подтвердила. Как буркнул про себя гауптман: “от добра добра не ищут, пусть вкалывают вместе со всеми”. Немец старательно изучал русские поговорки. Пытался понять загадочную душу могучего соседа с прицелом на будущее.

Когда закончили с реорганизацией и выстроили подобие порядка, Макаров пожаловался стоявшему рядом горбуну:

— Словно в нечистоты с головой окунулся. Как с этой дрянью колдуны и ведьмы живут? Это же как в бездну упасть, где никогда дна не достигнешь.

— Потому что переродились они, Сергий. Нет среди обращенных людей больше. Все с червоточиной. За что и кара неминуемая их ожидает. Поэтому охотники за нечистью все под вечным присмотром, чтобы сами не перекинулись. Зло, оно всегда на легкий путь толкает. И каждый раз приходится себя проверять — ради чего ты меч обнажил. Ради чего других жизни лишил. И война не все грехи спишет. Потому как и на войне надо человеком оставаться.

— Согласен… Пленных не уничтожать. Мирное население не сжигать заживо. Не оскотиниться, одним словом… Все, надо отдохнуть. Завтра формировать команды для осмотра разгромленного лагеря и начинать брать под контроль север Тазили. Оружие собирать, опорные пункты строить, раз дармовой рабочей силы полно. Нужно их делом занять, чтобы дурные мысли в голову не полезли.

Потрепанной роте нужно было удержать захваченное, не допустить бунта почти полутора тысяч военнопленных и двух сотен черных помощников. И хоть как-то сообщить командованию, что жизненно нужны подкрепления. Потому что поставленная задача до конца еще не выполнена. И над Гатом все еще развевается британский флаг. Но продолжить наступление нет никакой возможности. Просим о помощи…

***

На побережье Флетчер гнал грузовик практически без остановок. Подобрал еще двоих в Гате, остальным оформил документы, как сопровождающим и вдавил педаль газа в пол до упора. Когда в глазах начинало слезиться от слепящего солнца, менялся со здоровяком Бакли, умевшим крутить баранку. И на каждой промежуточной точке, где заправлялись и вылезали на песок размять ноги, Чарли читал телеграммы и мрачнел. Джина в бутылке удержать не получилось, новости разлетелись по всему свету. Теперь перепуганное командование требовало все новых деталей, а сообщать особо было нечего. Поэтому вслед за пропыленным грузовиком другие “храбрые вояки” тихо снимались с оборудованных позиций, бросая имущество и устраивая драки за свободные места в машинах. Из Гата уже никто не отвечал, не поймешь — зомби сожрали или просто рванули вслед за беглецами. По уровню истерики в принятых сообщениях из центра можно было представить, что уже выплеснулось в газеты.

Оценив расстояния, наследник Флетчеров не стал наматывать мили через всю Сахару и двинул на юг. Там сумел добраться до Томбукту, который считался центром культуры в местном захолустье. И здесь впервые смог поговорить с представителем властей. Французский офицер удивленно посмотрел на мужчину в грязной одежде, покрытого бурой пылью, затем покрутил в руках бумагу “подателю сего” и уточнил:

— Месье говорит по-французски?

— Да, господин майор.

— Вообще-то, лейтенант. В этой глуши найти майора можно только в столице колонии. Каким ветром вас сюда занесло?