— Десять, двадцать… Так, вот твои пятьдесят. Все честно?

Подумав, Нестор одну бумагу подвинул назад:

— Тебе спасибо, добрый человек. Что еще можешь посоветовать?

— Я слышал, что в Одессе есть старец в силе, служит в Церкви Всех Святых. Приход не богатый, но паломники туда захаживают. Зовут его Феофан. Придешь, скажешь, что поклон передает ученик покойного Германа Ерофеевича. Они раньше несколько раз встречались. Попроси у Феофана две ладанки. Одну нательную, вторую сюда поставишь. Домой не носи, там и личной хватит. А здесь людей много бывает, разное могут натащить. Плати, сколько запросит, не вздумай торговаться… Все запомнил?

Перекрестившись, грек повторил:

— Кланяться от ученика Германа Ерофеевича. Просить две ладанки. Понял.

— Удачи тебе, купец.

Убрав деньги, Макаров выбрал пару сапог под свой размер, переобулся и сунул армейское имущество в большой мешок, который подал Нестор. Через пять минут добровольцы выходили на улицу. Там, прислонившись к стене, их терпеливо ждал Мишка-чумной. Протянув ему бумажный рубль, Сергий уточнил:

— Вон те ребята, семечки лузгающие, по нашу душу?

— Похоже на то, господин хороший. Я тут своих спросил, кто мимо пробегал. Народ говорит, в порт корабль из Африки пришел, солдатики деньгами по ресторациям сорят. Похоже, срисовали вас.

— Ничего, разберемся. Если мы кого ненароком обидим, нас не попытаются потом в темном углу приголубить?

— Нет, “ваньки” с греком дружат. Если кто из дураков за свою наглость и пострадает, так это их проблемы. Эти все из шпаны местной, никакого уважения к ним у серьезных людей нет.

— Тогда последний вопрос — как на проспект лучше выйти, чтобы потом до вокзала добраться?

— Придется как раз через тот проход, где вас поджидают. Он прямо на улицу ведет. Там направо — и вокзал будет видно.

***

Дорогу пятерым демобилизованным загородил главарь: высокий крепкий молодой человек лет двадцати пяти, в светлом пиджаке нараспашку и широкой кепке с мятым козырьком.

— А это кто у нас такой красивый? И даже не попрощавшись уходить собрался?

— Ты с какой целью интересуешься? — улыбнулся в ответ Макаров, встав чуть впереди остальных. — Если по делу, так давай не будем зря время терять. А если поболтать, то иди к бабам на рынок, они любят языками зацепиться.

— О как. Еще и наглый… Ладно. Так и быть. Не будем другу другу день портить. Деньги выложили, мешки показали. Одежду, так и быть, снимать с вас не стану. Хотя пиджачки почти не одеванные… Вы с корабля груженные лавэ приехали, придется поделиться.

— Если не секрет, то как зовут столь щедрого человека? Чтобы знать, кому спасибо говорить?

— А тебе без разницы?

— Как скажешь… Фас…

Кусака все время держалась позади. И рядом со складом не отсвечивала, умудрилась найти место в тенечке между бочек. Поэтому стремительный рывок зверя для уголовников оказался совершенно неожиданным.

Удар мордой в грудь, громогласный рев и оскаленная пасть над головой упавшего на спину главаря. Медленно-медленно гиена сдвинулась назад, чтобы злобно щелкнуть зубами рядом с мокрым пятном в паху.

Шагнув вперед, Макаров наступил левой ногой на чужую руку, сжимавшую нож. Показал остальным бандитам револьвер, который достал из-за пазухи, посмотрел на перепуганного идиота:

— Чему тебя только учили, бестолочь. Мы же не купчики на Привозе. Мы с войны вернулись, дубинушка. Все в крови с ног до головы. Тебя на ленточки распустить — что высморкаться… Так как тебя все же зовут?

— Никита я, Сазонов.

— Значит, слушаешь меня внимательно, Никита. Нас ты не видел. Куда ушли, не знаешь. И лучше тебе с остальными очень бодро уйти в другую сторону, освободив дорогу. Потому что если мне хоть что-нибудь не понравится, я насверлю в вас дырок не задумываясь. А на тех, на кого пули не хватит, собачку свою спущу. И очень они пожалеют, что не умерли быстро… Все понятно? Тогда ножик оставляешь и пшел прочь…

Когда пятерка выбралась на улицу, некромант спрятал револьвер и вздохнул:

— Что с людьми жажда наживы творит? Совсем люди мозги теряют. Или они думают, что у нас в мешках все сокровища мира собраны?

— Наверное, тыловиков щипали. Те вряд ли стрелять станут. Да и мало кто с оружием с Африки вернулся, трясли всех, как сидорову козу.

— И меня трясли. Но если покопать, то я с тобой, Герасим, могу пугачом поделиться.

— Мне зачем? У меня есть. Хотя мне посохом сподручнее.

С этим Сергий согласился. Горбун еще при посадке где-то раздобыл деревяшку, похожую на обрубок боевого шеста. Ухватистая, удобная. Опираться на такую хорошо, если куда далеко идти приходится. И при случае по хребтине приложить. Отличная штука…