— А может, часы лучше было бы оставить на трупе, сэр?

— Зачем? Они ему уже не понадобятся. Мне же нужны новые часы. А вот если вы встретите человека по имени Саундерс, бывшего владельца этих часов, пошлите его ко мне. Я верну их ему. Но не отдам часы этому проклятому похоронщику. Они самые большие воры. Вы не сделали ничего такого, — продолжал он, — чтобы я должен был выслать вас из города или арестовать. Но вы приносите мне лишние заботы и неприятности и привлекаете к себе всяких проходимцев из Техаса. Люди этого Мендеса следят за вами. Да и он сам наверняка будет преследовать вас, когда вы отправитесь домой.

— Да. — Антония поднялась и подошла к Ройалу.

— Ну и когда же вы уезжаете? — строго осведомился шериф.

Когда они шли от шерифа, Антония заметила, что Ройал рассержен. Она едва поспевала за ним, а он не сказал ни слова, пока вдруг не остановился перед витриной магазина.

— Шериф впервые попросил меня оставить город, — пробормотал Ройал.

— Он лишь спросил, когда ты уедешь, — возразила Антония.

— Он предложил бы нам уехать, если бы я не сказал ему, что мы собираемся в обратный путь завтра утром.

— Да, но шериф не требовал, чтобы мы уехали. Он только хочет, чтобы Мендес убрался отсюда.

— Мендес пойдет за нами. Ну а что ты скажешь насчет вон той шляпки в витрине?

— Забавная.

— Забавная? Это последняя парижская мода.

— А зачем она нужна?

Настроение Ройала постепенно улучшалось, и Антония радовалась этому. Приятно хоть на время забыть о заботах и опасностях. То, что Ройал проявлял к ней внимание, смущало Антонию, хотя и нравилось ей. Она даже позволила ему купить для нее эту фривольную шляпку.

Ночью, когда они, обнимая друг друга, предвкушали новые любовные утехи, Антония вдруг подумала, что им удалось преодолеть барьер, когда-то их разъединивший. Лежа в постели, они долго говорили о своих отношениях. Их примирение произошло в тот момент, когда открылась правда насчет Оро и Патриции. До тех пор Ройал не верил ей. Она ударила его.

— Ой! — Ройал сел, потирая ушибленную руку. — За что?

— Когда ты начнешь доверять мне?

— О чем ты? — спросил озадаченный Ройал.

— Об Оро. Я же говорила тебе, что не могу быть с человеком, считающим меня лгуньей. А ты так и не извинился передо мной. Ты вообще ничего не говорил об этом.

— Антония, я поверил тебе еще до этого.

— Я не заметила.

— Я думал об этом еще до той схватки в скалах, с того дня, когда ты купалась. Я понял, что ты никогда не лгала мне. И решил перестать злиться.

— И ты увидел, что я не лгала? Антония обняла его.

— Да, я понял, что ты не лгала насчет себя и Оро. Однако меня преследовала мысль, что ты что-то скрываешь от меня. Я начал присматриваться к Оро и Патриции и тогда все понял.

— Ах, вот в чем дело! О'кей, я согласна на компромисс.

— Согласна на компромисс?

— Да. По твоим словам, ты верил, что я не лгу, но полностью не доверял мне. Это можно понять. Ладно, теперь все в порядке. Я готова на компромисс, как мне советовал Томас. Я заслужила награду?

— Называй это наградой или как хочешь. Но ты все равно получишь это.

— Да?

— Да. Путь домой будет трудным. Мы будем спешить и не найдем укромного местечка.

— Ах, как жаль! И у меня не будет такой мягкой постели. — Антония усмехнулась, когда Ройал перевернул ее на спину. — Ты имеешь в виду не постель, дорогой?

— Нет, не постель. Позволь показать тебе, что я имею в виду.

— Очень неплохая мысль.

Антония тщетно пыталась оттолкнуть руку, которая трепала ее за плечо.

— Уходи прочь.

— Я мечтал бы остаться с тобой в постели, дорогая, но нам пора уезжать.

— Ох! — Антония томно посмотрела на Ройала. — Пора ехать обратно?

— Боюсь, так. Если ты поспешишь, мы успеем хорошо позавтракать. И сразу же отправимся назад.

— Сейчас оденусь. Ты знаешь, что мне по вкусу.

— Я знаю, что тебе по вкусу, но вместо этого придется заказать завтрак.

Антония засмеялась и, как только Ройал вышел, вскочила с кровати. И тут же снова легла, потому что у нее закружилась голова. Когда неприятные ощущения прошли, Антония поднялась. Состояние не улучшалось. Придется обратиться к доктору, когда они вернутся на ранчо.

Ройал внимательно смотрел на Антонию, уже готовую сесть на лошадь. Спустившись к завтраку, она была очень бледна, и ее вид с тех пор не улучшился. Он обвинял себя в том, что так долго занимался с Антонией любовью и не дал ей выспаться. Однако она давно уже неважно выглядела, хотя он перед этим не трогал ее несколько недель. Ройал помог Антонии сесть на лошадь.