– С чего такая щедрость? – закралась в мою голову подозрительная мысль. – Зачем так заботиться о простом сосуде? В расчете на доброжелательность? Та самая надежда на дружбу? Ну, посмотрим, – я фыркнула и продолжила осматривать помещения.

Больше всего хотелось влезть в ванну и вдоволь посидеть в горячей воде. На предложение девушек помочь мне с мытьем, я округлила глаза и объяснила им, что я не избалованная дама и такие интимные процедуры предпочитаю совершать в одиночестве. Они, приученные угождать, настаивать не стали. На том и решили.

Пока я принимала ванну, мне принесли ужин. Есть в присутствии стоящих за спиной людей я непривыкла, поэтому служанки тактично удалились, предложив звать их в любое время. Еда была вкусная. И свежая. Не удивлена, что госпожа Нанетта такая весомая дама. Если б меня кормили такими блюдами постоянно, я бы тоже, может быть, расплылась фигурой.

Утолив голод и даже немного сверх него, я задумалась. А что мне тут делать-то? Гулять по городу нельзя. Спасибо надсмотрщице, просветила уже. А чем же тогда заниматься? Так действительно потолстеть можно. Ритуалы отделения силы начнутся только через несколько дней, а главный – ритуал испития сосуда – состоится после их успешного завершения.

– Значит, будет время осмотреться и решить, что делать, – заключила я. – Ждать, когда меня поведут умирать, я не желаю. Следует тут освоиться и все-все разузнать! Вдруг появится какой-то малюсенький шанс на побег?

Занятая своими мыслями, я не сразу услышала стук в дверь. Только когда в полотно почти побарабанили, я подскочила. На пороге стояла Нанетта.

– Итак, дорогая Санатана! Ты отдохнула? Давай я объясню тебе правила дворца, и ты пообещаешь мне вести себя как тебе и положено! Ты меня понимаешь?

– Думаете, получится?

Мы стояли друг напротив друга, сверля собеседницу взглядом. Вот уж кому-кому, а ей я точно поддаваться не собираюсь. Мне в монастыре хватило нравоучений. Если уж суждено вскорости умереть, ограничивать себя дурацким этикетом и лизоблюдством перед этим событием я точно не буду!

Глава 4.

Разговор с фрейлиной у нас вышел коротким и на повышенных тонах. Не учла старушка, что меня с детства хоть и учили уважать старших, но как безмолвная овечка я терпеть нападки на себя не умела. Особенно – несправедливые. Особенно – от незнакомой абсолютно дамы. Особенно – перед возможной смертью.

Выходила из моих покоев она с трясущимся подбородком и буклями. У меня же, наоборот, даже поднялось настроение. Заглянув в гардеробную, я сменила платье, которое взяла наугад перед ванной. Тщательно порывшись, выбрала другое, самое легкомысленное, и нарядилась в него. Из большого напольного зеркала на меня глядела задорная девушка с тоненькой талией и высокой, интригующе обрамленной кружевами на лифе грудью.

На туалетном столике лежал целый ряд разных щеток для волос и обилие всевозможных заколок, шпилек, гребней и прочих дамских штучек. Взяв первую попавшуюся расческу, стала распутывать подсохшие волосы. Никогда не считала себя красавицей, но в такой одежде даже лицо стало выглядеть как-то иначе. Более утонченно. Я приблизила лицо к зеркалу. Кожа чистая, покрытая еле заметным бархатным пушком. Прямой, чуть длинноватый нос, а под ним ровный рот, со слегка вздернутой верхней губой. Мама из-за этого говорила, что я все время улыбаюсь. Глаза. Глаза обычные, цвета гречишного меда. Хотя у Маршала глаза намного темнее, да и у короля тоже. Я успела заметить.

– При чем здесь они? – тут же прогнала я мысли об этих людях.

В дверь аккуратно постучали.

– Да?

– Госпожа Санатана, к вам пришла Ее Высочество Белла.

– Здорово! – я подскочила с пуфика.

– И смотри, если появится Букля, сразу меня предупреди, поняла? – заговорщицки шептала принцесса служанке, проскальзывая в мою гостиную.

Та, исчезая в коридоре, часто-часто кивала.

– Еще раз здравствуй, Санатана! – подскочила ко мне дочка злыдня-Государя.

– Букля? – недоуменно спросила я.

– Ах, это я так госпожу Нанетту прозвала! – она нервно махнула ладонью.– У нее же все эти кудряшки. Как будто пудель какой-то.

– Понятно. Ваше Высочество, – я все-таки вспомнила об этикете и изобразила книксен.

– Ах, оставь всю эту ерунду! Итак уже тошнит от этих манер! Никто разговаривать нормально не умеет как будто.

– Вы королевская дочь, может быть поэтому? – я никак не могла взять в толк, она серьезно все это говорит? Или это тоже часть плана про «подружиться с сосудом»? Маршал говорил, что он в тесном родстве с избранным, значит – она тоже.

– Да уж, конечно, – как будто провыла она, садясь в кресло. – Садись, чего стоишь! Давай поболтаем, мне про тебя все-все интересно!

На лице у нее действительно было написано живейшее любопытство. Но вот инструментом для его утоления мне становиться вовсе не хотелось. Не забавная я зверушка в палатке циркача, а живой человек.

– Ты маг, да? Мне говорили, ты владеешь какой-то редкой магией. Только поэтому тебя отец и выбрал из всех.

– Я маг-временник, – подтвердила я.

– Ты умеешь ходить во времени? – глаза девушки широко распахнулись и даже слегка рот приоткрылся, делая ее похожей на изумленного ребенка. – А это не больно?