— Замолчи или вырублю нахрен!

Я заткнулась, поняв, как сильно облажалась, но мозги в стрессовой ситуации заработали с удвоенной силой, я перестала сопротивляться и позволила раздеть себя догола, сказав язвительно:

— Игорь с тебя три шкуры спустит.

— Спустит, — скривился в ответ, а потом сказал подленько: — Но это будет после!

— Ты же не будешь меня насиловать, в конце-то концов?! — возмутилась, вновь сдвинув ноги, но он просто поднял обе за щиколотки и запустил руку туда, куда не следовало.

— Какое насилие, деточка?! — протянул ехидно. — Тут все готовенько!

— Паш, ну не надо, а? — принялась конючить. — Сказал бы правду с самого начала, посидели, прикинули вместе. А ты чего? Мочишь народ налево-направо, надо мной вон измываешься, а мы, между прочим, в одной упряжке бежим.

— Да ты бы уже отбегалась, если б не я! — проорал в ответ, но выглядел скорее раздосадованным, чем злым. — И это я измываюсь?! Ты вообще все рамки перешла! А я ведь чувствовал подвох… вот жопой чуял, но все равно повелся, как мудак!

— Паш, ну не кричи, а? — вздохнула, надув губы. — У баб Раи слуховой аппарат, она там поди уже стенографирует сидит.

— Поговори мне ещё, — прошипел злобно и тут же задумался вслух: — Чего б такого придумать поинтереснее… о, так ты сама и принесла все необходимое!

Схватил шокер, а я испуганно вытаращила глаза и села, начав неловко отползать, но он ухватил меня за ногу.

— Паша! — взвизгнула нервно. — Ты же этого не сделаешь, да? Не сделаешь ведь?

— О, еще как сделаю! — нажал на кнопку и раздался треск. — Класс. Как думаешь, где будет больнее?!

Я прикинула и заплакала, продолжая смотреть на него полными ужаса глазами. Как на бабку свою, в очередной раз схватившуюся за ремень.

— Не прокатит, — скривился в ответ и посмотрел на шокер, проворчав: — Черт, ты самый мощный взяла, что ли?

— Ну так и ты не дюймовочка, — ответила ворчливо и перестала плакать.

Он отбросил его в строну и стиснул зубы, отвернувшись.

— Паш, обиделся, да? — спросила осторожно.

— Я ахереть как расстроился, Линда. Я к тебе со всей душой, а ты такие приколы отмачиваешь. Знаешь, это жестоко.

— Ну расскажи мне про жестокость, — фыркнула в ответ.

— Дура, я твою жопу спасал.

— Ты про того типа во дворе? — прищурилась, а он поморщился:

— Нет, там кто-то другой подсуетился.

— Погоди, но Игорю ты рассказал, да?

— В общих чертах, — кивнул согласно, но тут же взвился: — Какого черта связана ты, а на вопросы отвечаю все равно я?!

— Ты сам меня раздел, — ответила наставительно, — и, между прочим, уже второй раз без моего согласия.

— Допустим, — ответил, успокоившись, — но твоё поведение это не оправдывает. И я не мог сказать, кто я. Игорь запретил.

— И что Игорь скажет теперь? — ответила ехидно. — Особенно, когда узнает, что ты раздел и связал меня.

— Ну ты и стерва! — воскликнул возмущённо и дернулся в мою сторону, а я вжала голову в плечи и зажмурилась. Но он перевернул меня на живот и освободил руки, буркнув: — Одевайся и выметайся. И чтобы я тебя больше не видел на своём пороге, это ясно?

— Предельно, — ответила серьезно, протирая запястья, хотя было это больше рефлексом. И связал он не сильно, при большом желании я вполне бы смогла выпутаться.

Я одевалась, косясь на него, а он смотрел в зашторенное окно невидящим взглядом. Как, все-таки, легко задеть мужское самолюбие… только вот в текущих реалиях мне сто процентов это выйдет боком. Не сегодня, так завтра. А ещё, очень хотелось узнать детали. Про спасение жопы и прочее. И я вновь начала раздеваться.

— Ну уж нет, — протянул, увидев, — я не куплюсь на это второй раз, — я устроилась у него на коленях и тяжело вздохнула, обхватив за шею. — Если ты опять что-нибудь выкинешь, клянусь, я исполню все до одного обещания, — сказал тихо, а я молча кивнула, поверив.

Пожалела ли я о том, что позвонила в его дверь? Вообще нет. Ну вот ни капельки. На самом деле, парень — настоящая находка. Знала бы раньше, то и дело спускалась к нему на кофе. Но вот ему, похоже, не все понравилось.

— Ты чего хмурый? — спросила осторожно.

— Лучше б ты ушла, — ответил сквозь зубы.

— О как, — насупилась в ответ. Черт, а обидно. Поднялась и начала собирать свои вещи по полу.

— Ахереть, я теперь ещё и крайний, — покачал головой в недоумении, — вот это я понимаю — талант.