– Аванс. Чтобы держался от меня подальше, ясно?

– Пасмурно.

– Чего?

– Пасмурно, говорю, - смотрю на небо и хочется курить.
– Снег будет.

И через пару мгновений первые белые хлопья на самом деле падают на голову, рождая в душе кучу ненужных ассоциаций.

Ненавижу снег.

Он всегда отбирает у меня то, что дорого, но в этот раз я не позволю этому случиться.

***

Сердце до сих пор не сбавляет обороты, но я не понимаю, почему — из-за опасной ситуации, из которой удалось выйти почти без потерь или поцелуя, который позволила ему так легко, словно только этим и занималась всю жизнь.

Дура.

Он смотрит так, что против воли кровь приливает к щекам, а такого со мной не бывало, наверное, с детства. Судя по взгляду, точно знает, что у меня из-за него мозги набекрень, и только что это окончательно подтвердилось.

– Поплыла уже?
– скалится.

– В твоих мечтах.

Чудовище, ещё недавно казавшееся агрессивным, довольно и не скрывает этого, хватая мои пальцы.

– Я подвезу, и мы поговорим, - опять ставит ультиматум.

– Прости, никак. Дела, - пытаюсь мило улыбнуться, вырывая руку и собирая свои вещи обратно в рюкзак.
– У меня весь день сегодня посвящён самым лучшим существам на свете, и ты не входишь в их число.

На хмуром лице читается напряжённая мыслительная работа, однако сбить с толка его не удаётся.

– Дети или животные?

– Второе, - вынуждена признать с неохотой.

– И что будешь делать?

– Помогать медведя кастрировать.

Секундная пауза и недоумение:

– За что?

– Ради его же блага, - тяну с намёком, поднимаясь и отмечая, что даже почти в этом безлюдном закутке находятся те, кому всё ещё интересная бывшая певица. Кто-то быстро делает фото, прикидываясь, будто снимает пруд с утками, не улетевшими на юг, и я уже предвкушаю, как Тая расскажет мне об очередной сплетне.

В принципе, мне плевать, кто и что напишет в жёлтых статьях — я всё равно ничего о себе не читаю и никогда этим не страдала. За всю карьеру у меня было столько «романов» с самыми невероятными кандидатами, что от моей репутации уже мало что осталось… Вот только почему-то сейчас совсем не хочется, чтобы каждый увидел меня в компании Михаэля. Как будто этот бородатый чёрт какой-то особенный.

Спятила?

Какие только глупости не придут в голову с утра пораньше…

– Я о тебе, оказывается, ещё многого не знаю, - тянет, глядя как-то иначе, словно увидел меня с иной стороны, и это вовсе не приятное чувство.

– Ошибаешься. Ты ничего обо мне не знаешь, - парирую, сбегая прочь так, будто он должен ломануться следом, взвалить меня на плечо и утащить в свою пещеру, но этого не происходит.

Уже когда нахожусь на достаточном расстоянии, вижу, что он всё так же стоит, задумчиво глядя мне вслед, и от этого зрелища почему-то совсем не по себе.

***

Весь день не покидает ощущение взгляда в спину, и даже пушистые друзья не помогают до конца отвлечься. Животные — моя терапия. Сколько бы я ни проводила с ними времени, мне всегда мало, и кому-то возможно не понять этого моего стремления, только у них есть волшебное свойство. Исцелять. Когда моя жизнь полетела по одному месту, здесь я нашла отдушину и нахожу до сих пор.

– Ты сегодня прям ураган, - хмыкает наш «босс» Василий Михалыч, отмечая, с каким зверским лицом и скоростью я сегодня чищу клетки больших кошек.

Когда-то я помогла этому человеку с большой буквы деньгами, а теперь здесь разросся целый парк, ставший приютом для самых разных зверей. И я всегда здесь, если мне нужна разрядка — а она мне необходима едва ли не каждый день после всей той кучи дерьма, в которую меня окунули, — но сегодня я вижу, что не мне одной неспокойно.

– Что случилось?

Мужчина нервно приглаживает волосы, и этот жест выдаёт его с головой. Признаваться он не хочет, но мой пристальный взгляд выдержать не может.

– Похоже, скоро нам придётся расселяться, - убивает меня наповал так, что у меня из рук чуть не падает ведро с водой, а барс Фрост в соседней клетке укоризненно рычит.
– Ума не приложу, как быть… Скот я ещё смогу пристроить, а вот куда девать медведей и всех остальных?

Да, у нас тут и медведи, и рыси, и даже верблюд затесался не так давно — все они спасённые из зоопарков, ненадёжных рук и простой человеческой жестокости, но если их лишить этого дома, они попадут обратно.

В бумаге, которую я требую показать, уже оговорены сроки, и нам любезно дают ровно месяц для того, чтобы полностью освободить территорию. Кажется, моё едва обретённое спокойствие снова превращается в невроз, а мне с таким трудом удалось собрать себя заново.

– А кто им это право дал? Земля же выкуплена!

– Им всё равно. Эти ребятки явно в девяностые имущество отжимали, - как-то подозрительно потирает бок.

– Они Вас побили?

– Ерунда, - отмахивается, но тут к нам заходит наш главный ветеринар — Зоя Семёновна.