– Возможно, исчезновение девочки – как раз его тема. Я мог бы нанять его, чтобы он работал с тобой. В конце концов, пять лет назад именно он порекомендовал взять твой эксклюзив об освобождении того парня, который пытался похитить маленькую девочку, с теми его кассетами.

– Я спрошу его. Я давно с ним не разговаривала. Возможно, он захочет помочь.

– Держи меня в курсе дела, пожалуйста. Две статьи в неделю. И посмотрим, сколько будет материала в дальнейшем.

– Большое спасибо, мистер Маркс.

– Секунду… я не закончил.

– Да?

– Про изнасилование это правда? – спросил он внезапно. Он уставился на Мирен в ожидании ответа. Она не знала, было ли это сочувствие или простой интерес.

Девушка молча кивнула. Она выглядела настолько серьезно, что Фил Маркс ощутил некоторую неловкость.

– Тебе не обязательно было поднимать эту тему в статье, – сказал мистер Маркс.

– Я знаю.

– И почему ты это сделала?

– Мне нужно было исцелиться.

– Я понимаю, – сказал он, кивнув, а затем продолжил: – Того, кто это сделал, так и не поймали?

– Полиция – нет, – ответила Мирен и вышла из кабинета.

Она вернулась к своему столу, где новая девушка-стажер принимала звонок, а ее напарник внимательно смотрел на то, что она записывает в блокнот на пружинах. Заметив возвращение Мирен, он пару раз постучал по руке коллеги. Девушка повернулась и продолжила внимательно слушать, кивая, а Мирен наблюдала. Затем девушка с суровым выражением лица принялась снова что-то строчить в блокноте. Спросив имя и контакты собеседника на случай повторного разговора, она повесила трубку.

– Я только что разговаривала с начальством, – с серьезным видом сказала Мирен. – У меня хорошие новости.

– Вы напрямую общаетесь с Филом Марксом, издателем «Пресс»?

– Иногда да, но только когда ты облажался или когда сделал что-то хорошее.

– И что он вам сказал?

– Вкратце, что сегодняшняя газета продается как горячие пирожки. Объясню. Как я и говорила, хорошие новости, вы оба остаетесь. Трехмесячная стажировка. Пятьсот долларов в месяц плюс компенсация расходов на проезд. Питание за ваш счет. Можете приносить еду с собой. Внизу есть кухня. Поздравляю, вы только что вступили в мир журналистики. Отнесите документы в отдел кадров, это на два этажа выше. А сейчас… были ли какие-то звонки не от психов с дурацкими зацепками?

– Какими дурацкими зацепками? – спросил парень. – Пока звонили только двое.

– Хороший вопрос. Расскажите, что у вас есть, и я вам отвечу. Это будет хорошее упражнение.

– Первый звонок был от женщины из Нью-Джерси, которая заявила, что девочка на фотографии очень похожа на ее племянницу.

– Вот это дурацкая зацепка. Второй звонок?

– Не знаю, говорить ли об этом, – вклинилась девушка.

– Давай.

– Речь идет об игрушках.

– Может, глупость, а может, и нет. Продолжай.

– Владелец магазина игрушек говорит, что кукольный домик на картинке похож на «Маленький дом и сад» от «Томи Корпорейшн Калифорния». Редкая сегодня модель, которая была относительно популярна в 1990-х годах.

– Интересно. Это не дурацкая зацепка. Возможно, мы что-то и выудим. Поищите в интернете список всех магазинов игрушек, где продаются кукольные домики. Продолжайте отвечать на звонки. У меня есть кое-какие дела. Если вам что-нибудь понадобится, попросите у секретаря Эли. – Мирен записала свой номер в блокнот. – Если будет что-то стоящее, позвоните мне по этому номеру.

– До скольких? До какого часа нам принимать звонки?

– До какого часа? Разве я не говорила вам, что вы уже являетесь частью мира журналистики?

Стажеры в замешательстве переглянулись, но намек поняли. Улыбнувшись, Мирен ушла, оставив их за столом. Телефон зазвонил снова, и теперь была очередь парня отвечать на звонок. Его напарница стояла в стороне, глядя, как Мирен уверенно шагает к двери, и испытывала что-то вроде восхищения.

На ходу Мирен задумалась, не зря ли она сказала ту фразу Филу Марксу, и мысленно повторила ее: «Полиция – нет».

Уильям, одетый в джинсы и голубую рубашку-поло, с широкой улыбкой открыл дверь, держа в руках огромную коробку, завернутую в красную оберточную бумагу. Было одиннадцать часов утра, и Кира выбежала из своей комнаты, радостно крича и распахнув объятия.

– Это мне? Это мое? – восклицала она.