– Валяй, – сказала Мирен, не желая тянуть.

– Мы больше не хотим этим заниматься.

– Чем?

– Этим. Звонить в магазины. Я не для этого учился. Мне нужно выплачивать кредит на обучение в двести тысяч долларов. Я достоин большего. Родители все время это повторяют.

– Да. Хорошо. Но… с чего-то же надо начинать? Вы хотели заниматься расследованиями, и это одна из задач, вы делаете это в свободное время и за деньги… – Мирен поколебалась и не закончила мысль. – Я не понимаю. Кто-нибудь просветит меня, что происходит?

– На прошлой неделе мы разговаривали с Норой, – наконец признался Роберт.

– О чем?

– Она уходит из газеты, – продолжил Роберт. – Хочет собрать внештатную группу журналистов и продавать свои расследования тому, кто больше заплатит.

– А какое это имеет отношение к?..

Оба опустили голову, разглядывая бумажные стаканчики. Мирен с удивлением на них посмотрела. Такое поведение шло вразрез с их обычной жизнерадостностью.

– А… понятно. Она предложила вам присоединиться к ней.

– Это… это хороший шанс, Мирен. А здесь… мы как будто ищем иголку в стоге сена, – оправдываясь, сказал Роберт.

– Я знаю, но… в этом и заключается работа журналиста. Искать невозможное и находить его.

Виктория подняла взгляд и покачала головой.

– Это невозможно, Мирен. А что, если они купили домик в другом штате? Что, если Кира Темплтон находится в другой стране? Ты обойдешь все магазины игрушек на планете? Ради чего все это?

– Чтобы найти девочку, которая исчезла в День благодарения. Ни у кого нет желания помочь ей, один только нездоровый интерес.

– Мы ничего не добились, Мирен. И ты это знаешь. Это просто трата времени.

– И что? А с Норой вы что будете делать?

– Она пообещала нам полугодовой контракт с полной зарплатой. Это вдвое больше, чем мы зарабатываем стажерами «Пресс» и сверхурочно.

– Но вы будете работать с Норой.

– А что с ней не так?

Мирен поднялась и взяла бумаги со стола.

– Сами узнаете. Я…

– Пожалуйста, Мирен… пойми нас. Это хороший шанс. В отделе происшествий мы только перекладываем стопки бумаг с одного стола на другой. С тобой… с тобой мы делаем звонки.

– Хоть вам так и не кажется, это важные звонки. Но… да какая разница. Я найду выход. Но знаете, о чем я жалею?

Оба молча замерли.

– Я думала, вы не такие, как все, но не знаю, почему меня это так расстраивает. В этом проклятом городе все не те, кем кажутся.

Не дожидаясь ответа, она вышла из кафе. Посмотрела на внушительное здание «Пресс» и увидела, что мелкий дождь намочил землю и наполнил улицы разноцветными зонтиками. Она перебежала дорогу, лавируя между гудящими такси, которые с визгом тормозили в нескольких сантиметрах от нее, и вошла в здание. Ее волосы и куртка промокли.

Подойдя к столу, она поняла, что у нее нет другого выбора. Набрав номер агента Миллера, она подождала, пока он возьмет трубку.

– Мисс Триггс, это вы? – раздался голос на другом конце провода.

– Мне нужна ваша помощь, а вам – моя.

В течение нескольких недель Уилл был подавлен и почти не разговаривал после возвращения с работы. Сразу после прихода он садился пить в одно из кресел в гостиной, пока Айрис и девочка играли с кукольным домиком или щекотали друг друга на диване. Всякий раз, когда жена задавала ему вопрос, мужчина лишь фыркал, а когда она упрекала его в том, что он слишком много пьет, вставал, не обращая на нее внимания, и наливал себе еще. Внутри Уилл чувствовал, что ничего не складывается. Его брак был провалом, его отцовство – фикцией. Если раньше ему казалось, что все будет хорошо, то теперь он перебирал в памяти все случаи, которые говорили об обратном: они не могут пойти в парк, чтобы Кира поиграла с другими детьми, они боятся, что ребенок серьезно заболеет и им не останется ничего другого, как отвезти ее в больницу, они молятся, чтобы никто никогда ее не увидел.

В те ночи, когда Уилл сидел на диване перед выключенным телевизором, пока его не одолевал алкоголь, он вспоминал, как они с Айрис переехали в Клифтон, в этот самый дом в округе Пассаик, штат Нью-Джерси. Это было деревянное сооружение площадью едва ли девяносто квадратных метров на участке в двести пятьдесят квадратных метров, выкрашенное в белый цвет, с двускатной крышей. Здесь было немноголюдно и довольно дешево, потому что дом находился всего в ста метрах от электрической подстанции, и, хотя соседи были не самыми приятными людьми, они решили, что это идеальное место для семейного гнездышка. Уилл вспоминал, как он, двадцатипятилетний, вошел в этот дом с Айрис на руках после свадьбы в часовне в их родном Гарфилде, всего в нескольких милях отсюда. Оба выросли в неблагополучных семьях и объединились в попытке спасти друг друга. Отец Уилла повесился в ванной, когда тот был еще ребенком, мать умерла от передозировки, когда ему было пятнадцать. Семья, в которой он рос дальше, пыталась понять его, но он отвергал их попытки и, достигнув совершеннолетия, ушел из дома. Устроившись в автомастерскую, он некоторое время жил в студии, пока судьба не свела его с Айрис, кудрявой блондинкой, у которой сломался мопед. Они влюбились, как влюбляются только глупцы. Но в их характерах было так много трещин, что они смогли скрепиться по ошибке. Айрис, как и Уилл, выросла на попечении безразличной матери и без отца, которого сменила вереница бранящихся мужчин, чьи имена она даже не пыталась запомнить: так быстро они исчезали. В конце концов она начала работать в закусочной и на свои первые сбережения купила тот самый подержанный мопед, который навсегда связал ее с Уиллом.