Шрифт:
Мылюсь, смываю с кожи пену и иду одеваться. Клуб я покидаю последняя. На выходе с пультом в руке стоит охранник.
Спускаюсь на лифте в подземный паркинг, иду по опустевшей стоянке к своему Мерседесу и вдруг замечаю черный джип, который медленно движется в мою сторону.
– Я тебя на выезде жду. Ко мне поедем.
Молча кивнув, я завожу свою машину и следую за Рендж Ровером Егора.
Глава 21.
Егор.
– Почему Зверь? – спрашивает Вика, когда за нами закрываются двери лифта.
Становлюсь напротив нее и, повесив спортивную сумку на плечо, закладываю руки в карманы джинсов.
– Фамилия Зверев.
– Правда? – усмехается тихо, - очень подходящая.
– Это почему? – спрашиваю я.
– Ты дикий.
Ничего нового. Дамочки постоянно сравнивают мою фамилию с темпераментом. Зверюга, Звереныш, Животное, Дикарь…
– Ты тоже не паинька, только зачем-то это скрываешь.
Легко пожав плечами, опускает голову и до конца поездки смотрит себе под ноги. Храбрится, думая, что я не вижу, как ее колотит от страха и неуверенности. Кожа шеи и сложенных на груди рук покрыта россыпью мурашек.
Но зачем-то ведь поехала?
Я же, напротив, в том, чего хочу, уверен на сто процентов. Я ее пригубил, но даже не распробовал. Сочная девчонка, вкусная, пока не наемся, не отпущу.
Когда заходим в мою берлогу, Киса совсем теряется. Потупив взгляд, стоит у порога, будто двойку из школы принесла.
– Вик, ты чего? – бросаю сумку на пол и, подцепив острый подбородок, пытаюсь заглянуть в ее глаза.
– Я домой поеду.
Мысленно усмехаюсь. Кто-то даст ей уйти, ага.
– Посмотри на меня, - прошу, вложив в голос максимум меда, - все уже случилось, Кис. Мы уже трахались, и нам это очень понравилось. Я хочу еще.
Пробежавшись по губам языком, Вика сглатывает. Щеки заметно розовеют, и учащается дыхание.
Хочет. Может даже, больше, чем я.
Муж ее, дрищ, похоже, халтурит с супружеским долгом. На голодном пайке девочку держит.
Склоняюсь и прижимаюсь к ее губам. Втягиваю в рот нижнюю, пробую ее на вкус. Теплая карамель, точно! Никак не получалось поймать ассоциацию. Карамель с перчинкой в виде кольца на безымянном пальце.
Замужних у меня еще не было. Это должно быть… нескучно.
Углубив поцелуй, ласкаю ее проворный язычок. При мысли о том, что она им будет делать, вдоль позвоночника прокатывается горячая волна и ударяет в пах. До звезд в глазах.
Выдержка моя заканчивается. Дернув девчонку на себя, одним махом расстегиваю молнию куртки и, вытряхнув ее из нее, присаживаюсь на корточки, чтобы стянуть джинсы вместе с белыми кедами.
– Егор… - что-то мямлит, - так нельзя… это неправильно…
Раком. Потом минет… нет, наоборот. Потом разрешу ей на мне попрыгать… потом ноги на плечи. Еще на столе на кухне, чтоб вспоминать потом каждый день… и полизать… это непременно. С ума сойду, если на вкус ее не попробую.
Да, так будет правильно.
Поднимаясь, взваливаю ее, в одном только спортивном лифчике, на плечо и сразу тащу на кровать. Под звонкий визг, бросаю на матрас и быстро срываю с себя всю одежду.
Вика пытается прикрыться руками, а сама жадно поглощает меня глазами.
Смотри, Кис, сегодня все для тебя.
Ставлю колено на кровать и, схватив тонкую щиколотку, подтягиваю ее к себе. Какое-то время просто ее разглядываю. Красивая девочка, видно, что со спортом на «ты». Упругие бедра, плоский животик, абсолютно гладкий лобок и золотистая ровная кожа.
Взявшись за коленки, развожу ноги в стороны. Не дается. Трясется вся от похоти, но продолжает зажиматься.
– Вика! – говорю строго, - я все равно все увижу.
– Потом…
– Сейчас.
Она чуть не плачет. Как девственница, ей Богу! Смешно даже.
Приложив немало усилий, все же раздвигаю ноги и уставляюсь на ее киску.
Ох*еть. Вот это да! Сочащийся нектаром, розовый персик. Не припомню, чтобы видел такой когда-нибудь.
Видимо, заметив мой ошалелый вид, Вика, наконец, расслабляется. Откидывается на спину и закрывает глаза рукой.
Я же легонько касаюсь ее киски. Хозяйка вздрагивает как от удара. Провожу пальцами вдоль розовых губок и мягко толкаюсь внутрь.
– О, Боже…
– Да, меня часто так называют, - бормочу тихо.
Бл*дь… она там шелковая. Горячая, шелковая и очень скользкая. Для меня.
Член гудит от напряжения, в голове муть какая-то и каша. Инстинкты вопят: «Взять. Присвоить. Клеймить». Держусь из последних сил. Делаю несколько неспешных движений и, вынув пальцы, смотрю, как между ними стекает ее смазка.