Обычно всегда умиляюсь таким семьям, потому что безгранично люблю детей, и подобная идиллия приводит в восторг. Но не в этом случае. Сейчас хочу провалиться под землю или убежать куда-нибудь, лишь бы дальше отсюда. В груди что-то обрывается, не замечаю, что застыла на месте. Слышу, что Маша говорит что-то и тянет за руку. Пытаюсь реже дышать, кажется, что из-за этого могу быть замеченной им.

Я готова узнать кого угодно в этом мужчине, даже своего отца, что было бы неудивительно: не то, чтобы он на такое способен, просто с каждым днём я все больше осознаю, что они с мамой скоро разведутся, и у каждого из них, наверняка, давно есть роман на стороне. Я так хотела бы ошибиться или обознаться, но нет, всё было именно так. Статным мужчиной, не выпускающим из рук мальчишку, оказался именно Ян Дмитриевич.

Не знаю, как быстро мы оказались у меня дома — окончательно ушла в собственные мысли. Мама давно помогла Маше с платьем и накормила её своим фирменным тортом, от которого я отказалась.

— Пока, Лер, — восклицает подруга, перед тем, как я закрываю за ней дверь и собираюсь пойти в свою комнату — не тут-то было, по дороге меня останавливает мама.

— Лерунь, что-то случилось? — встревоженно спрашивает она. — Целый вечер поникшая какая-то, молчишь. Не похоже на тебя. С Кириллом поссорилась?

— Нет, мам, всё замечательно, просто устала, — выдавливаю свою коронную улыбку. — Ходить с Машей по магазинам — одно мучение, мозг плавится от того, сколько-дцать платьев она перемерила, — мама кивает, будто принимая мою ложь, после чего я спокойно скрываюсь в своей спальне.

Сначала гружу себя разными делами, в первую очередь отдавая предпочтение реферату по «Этнографии», и только когда усталость берёт свое, бросаю всё, удобно умащиваясь на подоконнике. Он такой большой и комфортный, как на самых атмосферных картинках в интернете. К тому же, полностью оккупированный подушками и пледом.

Когда мы только начинали делать ремонт, этот подоконник был главным моим условием, и без него я не шла ни на какие компромиссы. До последнего не хотелось прощаться со своей прошлой комнатой — была без ума от обоев с фосфоровыми звёздами, что светились по ночам.

Этот подоконник стал для меня неким «местом силы». Обожала читать книги именно здесь, или же, как сейчас, выключив свет в комнате, забираться на него и укутываться в теплый, мягкий плед. За окном темно, в комнату проникает только лунный свет, а я любуюсь на звезды, которые сегодня особенно сильно усыпали тёмное небо.

Не могу перестать думать об Яне Дмитриевиче, и никак не даю себе отчёт отчего так. Ощущаю, что меня задело увиденное в парке. Хотя что в этом странного? Взрослый человек, двадцать шесть лет по моим подсчётам, соответственно, семья и ребёнок вполне объяснимые вещи.

В моей голове даже не гадалось, что у него уже есть собственная семья. Хотела узнать его получше, но и мысли не приходило, что он уже занят кем-то. И размышления, что сейчас безустанно летают в моей голове безумно пугают и напрягают меня — с каких пор он начал занимать в них столько места?

Мне становится необъяснимо обидно. Чувство, будто меня поматросили и бросили, хотя ещё никто и не матросил. Между нами ничего не было и не могло быть. События, связанные с ним за три недели, как-то грели меня изнутри… Первый раз, когда он «спас» меня, следующий, когда пришлось пожертвовать свободным вечером и провести его за проверкой тестов, или же вчера, когда он обнял меня, и я снова ощутила аромат его парфюма так близко.

Осознание тяги к нему больно хлестнуло по нервным окончаниям, а на душе ещё яростнее заскребли кошки. Вроде, из-за него я почувствовала хоть какую-то опору под ногами, как бы это ни звучало эгоистично, а сейчас её резко отобрали, и я снова дезориентирована.

С одной стороны, хорошо — теперь знаю, что у него есть семья. Но продолжаю безустанно думать о том, что не увидь его сегодня — не поняла бы, что меня буквально притягивает к нему неведомой силой. До было проще, а теперь сижу до ночи, вспоминая моменты и придавая им какой-то особый смысл, которому изначально нет места в этой истории.

Да, Валерия, у тебя уже крыша едет. Забивать себе мозг человеком, с которым при любом раскладе ничего не может быть. Просто придумала себе всё это, приняв обычную поддержку за что-то большее. Видимо, мне просто настолько одиноко из-за разрыва с Кириллом, что мозг начинает полностью отказывать в здравом мышлении.

Ещё и чёртов Кирилл, который так и маячит перед глазами каждый будний день в обнимку с Инессой. Желание долбануть её лицом об стену никуда не делось, дайте мне только подходящий момент, и она пожалеет обо всем, что только совершила в своей жизни. Не хочу видеть его, но выбора нет. Когда встречаемся, отвожу взгляд. Мне неприятно, что он повёл себя так, и даже слушать не стал мои оправдания. Дорогой человек просто выкинул меня из своей жизни и, похоже, не жалеет об этом. Ну что же, флаг ему в руки, как говорится.