В аудиторию я забежала раньше обожаемого преподавателя. По моим подсчётам до занятия осталось от силы минут пять.

Отчего-то не сомневалась, что мы опознаем, но, видимо, Ян шёл быстрым шагом, а я волоклась за ним, поэтому путь занял меньше времени, чем тогда, когда иду в одиночестве.

Плюхнувшись на свой стул, постепенно привожу дыхание в норму. Взгляд начинает фокусироваться на сидящей с боку Маше.

— Ты что, от маньяка бежала? — она спрашивает вполне серьёзно, тем временем пока я достаю со своей сумки нужные вещи.

— Нет, просто решила начать заниматься бегом, — собственно, как всегда, говорю первое, что приходит в дурную голову.

— Зимой? По льду? — в её глазах скорее читается вопрос «ты адекватная?», чем тот, что задала.

— Вполне, — отдышавшись, киваю головой, а Маша окидывает взглядом, полным непонимания.

— Я хотела поговорить, — её глаза встревоженно опускаются в пол.

Тяну паузу, в ожидании её неожиданной речи. Когда она понимает, что я не собираюсь что-либо говорить, продолжает.

— Извини меня. Я была не права. Просто переживаю, — прерывисто срывается с её. — Мир?

Словно в детском саду Маша тянет мне свой мизинец в знак примирения. Решаю сжалиться над ней и тут же тяну свой палец в ответ.

— Больше никогда не пытайся мной манипулировать, — предупреждающе проговариваю, осознавая, что в очередной раз такого точно не потерплю.

В ту же секунду в аудиторию заходит Ян.

— Здравствуйте, мой любимый первый курс, — громко здоровается он, направляясь к своему столу с кучей бумаг в руках.

Однокурсники, впрочем, как всегда, бурно и радостно приветствуют обожаемого куратора.

— Это хорошо, что вы в таком прекрасном расположении духа, потому что сейчас вы меня возненавидите, — с привычной всем улыбкой Ян подзывает к себе мою однокурсницу, Виолетту, и вручает в её руки кипу листков, с просьбой раздать их каждому из присутствующих.

— Именно сегодня, в первый день учёбы, мы будем писать тесты, что не успели сдать перед каникулами, — по аудитории шествуют вздохи и ахи, но все придерживают возмущения при себе — перечить Яну никто не смеет.

Он начинает заниматься своими документами, попутно объясняя, что к чему. В то время как Виолетта, закончив раздавать чистые листки, занимает своё место.

Начинаю читать первый вопрос и выбирать правильный ответ, предварительно подписав свой листок, но отчетливо понимаю, что взглядом так и пытаюсь зацепиться за преподавательский стол.

Вопреки всем своим стараниям не могу подавить это жгучее желание посмотреть на Яна.

Сидя за столом, и заполняя ведомости, в то время как каждый в аудитории старательно писал тесты, он выглядит очень сосредоточенным. Удивительно, но никто даже не питается найти ответы в интернете, потому что Ян всегда интересно рассказывал тему, и всем легко давалось запоминать информацию.

Уверена на сто процентов, что Ян не просто так внезапно вспомнил об этих тестах. Мы должны были написать их перед каникулами, но оказались слишком загружены репетициями к новогоднему выступлению, поэтому он над нами сжалился.

И сегодня бы не дал нам их, просто он был безумно уставший и вымотанный. Я чётко вижу это в его глазах, которые не сомкнулись этой ночью, в его помятых вещах, что не осталось времени приводить в порядок. Мне становится безумно грустно, что я утром даже не постаралась понять его переживаний. На его месте бы так же не находила себе места, если бы пропал дорогой мне человек.

Однокурсники постепенно покидали аудиторию, оставляя свои листки на краю преподавательского стола. Мои ответы уже минут десять, как были заполнены, но продолжаю изображать, что над чем-то думаю. Вот только зачем? Возможно, хочу подольше побыть рядом с ним, хоть и таким странным образом.

Маша решает не ждать, и идет в буфет сама. Помимо меня в аудитории остается только Виолетта Семенцова. Что-то её сегодня слишком много и это начинает конкретно раздражать. Я, конечно, всегда замечала, что она крутится вокруг Яна, но сейчас воспринимаю это слишком остро и негативно.

— Ян Дмитриевич, сегодня всё в силе? — кокетливо спрашивает блондинка, облокачиваясь пятой точкой об парту, предварительно положив на неё свой исписанный листок.

— Конечно, Виолетта. Жду тебя после пятой пары в этом кабинете, — вполне охотно проговаривает он.

Тут же улавливаю суть разговора и понимаю, что они договорились позаниматься дополнительно. Меня мгновенно охватывает какая-то злость и желание вырвать одногруппнице прекрасные длинные волосы. Значит, как я, так — Щербакова, а её он по имени называет. Чудесно.