Типа кувалды?

— Нет, скорее типа дыхания…

— Огнем? Можете сделать меня огнедышащей?

Морис.

— Морис? Морис? Где ты? Я уже весь дом обошёл. И зачем ты распустил всех слуг? Даже дорогу теперь не у кого спросить!

Голос отца гулким звоном отдавался в моей голове. Нужно выбираться. Я сидел и был погружён в пятую ступень медитативного состояния, не особенно располагающую к громким разговорам. Но отец был настойчив. Нужно что-то делать с этой родовой магией, пускающей всех, кто ей обладает, в мой дом без разрешения.

Я встал и потянулся.

Что могло понадобиться отцу? Он уже много лет не тревожил меня и ни о чем не просил, махнув рукой на моё состояние. Странно. Он настроен очень решительно, судя по голосу.

— Морис! Вот ты где. Мне следовало догадаться. Кухня? Из всех мест, пригодных для твоей медитации, кухня — самое неподходящее. И судя по всему, именно с неё и стоило начать поиски.

— Пап? Рад тебя видеть — я подошёл и, наклонившись, чмокнул отца в щёку.

— Я принес бутылочку из своих запасов. Знал, что у тебя в доме подобного днём с драконьим огнём не найдёшь.

— Я захвачу бокалы. Проходи в кабинет.

— Куда ты дел слуг?

— У них выходной.

— Вот как? И сколько он уже длится?

— Месяц? Может быть больше… Не помню точно.

— И все это время ты им платишь жалованье?

— Эм. Да, кажется… Я не помню, нужно спросить у дворецкого. Я выдал ему на расходы, он сказал, что этого хватит.

Отец покачал головой и, захватив со стола хлеб и сыр, пошел вглубь дома. После того, как содержимое сосуда, им принесённого, сократилось почти на половину, и мы уже обсудили все последние новости, отец приступил к тому, что же, собственно, привело его в мой дом.

— Ты же помнишь эту гору? Зебергед? Она ещё была признана совершенно пустой и не рентабельной. Дома там не построишь — порода крошится, и селиться на ней никто не захотел. К тому же она слишком далеко от всех торговых путей. Да и людские жилища тоже расположены не слишком близко. То есть и прислугу не нанять.

— Да, что-то такое припоминаю, — кивнул я.

Драконы строили свои дворцы и дома на вершинах гор. Главное было в устойчивости породы. Потом выбиралось место, и в скале прорубалась витиеватая цепь пещер. Пещеры могли быть и большие, и маленькие. В них мог жить и один дракон, или сразу семьями. Наша раса предпочитала селиться на горных хребтах, а не на одиночных скалах, хотя в одной горе и могло располагаться сразу несколько семей. Все зависело от горы и её месторасположения. Ну и, разумеется, от количества денег, которыми располагал дракон. И чем ниже была расположена пещера, тем она была дешевле. У подножия гор почти никто не селился — это было просто ниже драконьего достоинства. А уж под гору никто и подавно не закапывался.

— Так вот. Гномы все время там что-то около и внутри неё копали. И представь себе, они-таки раскопали. И не что-нибудь, а особо крупные и редкие кристаллы хризолита. Ну не мне тебе объяснять, как важен хризолит для выживания нашей расы, — и отец потянулся к бутылочке.

Хризолит и его кристаллы и в самом деле были бесценны. Нежно зелёные кристаллы или, как их называли по-другому, «камни первой весенней травы», и в самом деле, были нам жизненно необходимы. Прежде чем затевать сватовство любой дракон должен был проверить наличие у себя в сокровищнице именно этого камня. На свадьбу дракон дарил избраннице драгоценности именно с ним. И чем больше было таких драгоценностей на невесте, тем шанс подарить мужу дракончика увеличивался. То есть, если дело ограничивалось одним кольцом, то и наследника в ближайшие годы не жди.

Хризолит очень редок. И, к сожалению, по наследству он не передавался. Камень отдавал все силы драконице, которая его носила, и обычно сразу после родов он осыпался пылью. Говорят, что и драконы стали мельче из-за отсутствия у них в сокровищнице достаточных запасов этого камня.

Разумеется, драконы хранили эту информацию в строжайшем секрете. Слухи ходили разные, но всё до сих пор оставалось на уровне слухов. Драконы вообще склонны скупать редкости, поэтому нашей страсти конкретно к хризолиту никто не удивился. Мы, и впредь, были не намерены делиться этой информацией, ни при каких условиях. Ведь от этого напрямую зависела выживаемость нашего вида. Страшно представить, что бы сделали гномы, если б узнали эту тайну. Наверняка уничтожили бы все камни, превратив их в пыль.

— И много его там? — спросил я.

— Да. Вот в том то и дело, что его залежи там просто огромны. Так, во всяком случае, доносит наша разведка. Но ты же знаешь, как эти гномы не любят никого пускать к себе в шахты. Мои разведчики проделали просто титаническую работу, чтобы раздобыть эти сведения. И те образцы, что удалось купить, производят самое благоприятное впечатление.

— Я рад. У нашей расы появился реальный шанс на выживание. Потому что последние залежи, насколько я слышал, совсем оскудели?

— Увы. Вот поэтому я к тебе и прилетел. — выдал папа, вызвав во мне волну недоумения.

— А я тот тут при чём?

— Гномы утверждают, что это их гора и отдавать нам добычу не собираются.

— А это так?

— Нет! Я нашёл документы, подтверждающие наши права на эту гору. Просто она была признана ни к чему не пригодной, вот мы и позволяли им там копошиться. Но наличие в ее недрах хризолита полностью меняет дело.

— По-прежнему не понимаю, причём тут я?

— Морис, мальчик мой. Ты же знаешь как упрямы, старомодны и непрошибаемы эти гномы. Свет не видел более наглых и жадных существ. Они ни за что не отдадут нам гору. А наша молодёжь, как узнала об этом, всполошилась незамедлительно. Ты ведь и не в курсе, наверное, как давно у нас не играли свадеб. И сколько желающих их сыграть…