Телефон разразился слащавой ванильной мелодией — звонит Авиз.

Глядя на фотографию абонента, трусливо не беру трубку. И только после пяти его настойчивых звонков принимаю соломоново решение.

Весь день я не общаюсь с Авизом. Не беру трубку и только пишу сообщения, что очень занята на работе.

А уже вечером бегу в детский сад. Забирать единственного мужчину в моей жизни, любовь к которому безусловна.

Это Миша. Сын моей лучшей подруги Верочки. Племянник моей самой первой настоящей любви.

В детском садике Мишутка меня уже ждал, натягивая гольфики в холле. Самостоятельный парень застегнул сандалики, попрощался с улыбающейся воспитальницей и, взяв меня за ручку, повел к себе домой, ждать маму.

Не знаю, как другие дети, Мишутка был, по мнению окружающих его взрослых, чудесным ребенком: обстоятельным, вдумчивым и совершенно не капризным. Такой медвежонок, только в гольфах. В очередной раз умилившись, я огладила его вихор на голове, усадила на качели на детской площадке у дома, раскачала, и начала свою обычную считалочку.

— Раз, и два, и три, четыре! Меня грамоте учили! Не читать! Не писать! Только денежки! Счиииитать!

Мишутка нахмурился. Попросил остановить качель.

— Теть Лен! Не надо про денежки! Разве денежки это самое главное?

Замерев от такой сермяжной правды от пятилетки, я задумалась. Для меня-главное.

А для Мишутки…

— Хорошо! А вот так? Раз и два и три, четыре! Меня грамоте учили! Не читать, не писать! На скакалочке скаааакать!

Мишутка улыбнулся, довольный. Значит, и я все правильно сделала!

Наконец, отгуляв положенное время, мы с Мишуткой плетемся домой к Верочке. По вторникам у них обычно выпуск газеты и как-то так повелось, что малыша из садика забираю я, а если меня нет, то моя мама, которая относится к Мишутке как к собственному внуку.

Накормив малыша, посмотрев с ним положенную порцию мультиков, ровно в девять вечера укладываю его спать и с чашкой горячего чаю жду Верочку.

Потому что решила для себя, что должна вск проверить, прежде чем стану женою Авиза и буду его вот так ждать с работы, с уложенным дитем и подогретым борщем.

И вот открывается дверь, входит их высочество настоящая журналистка, отпахавшая смену, словно на заводе, сдав номер в печать, а потому уставшая донельзя.

Зная, что на голодный желудок информация воспринимается довольно плохо, я приглашаю подружку к столу, грею ей ее же борщ, от чего Верочка подозрительно косится, жду, пока она закончит ужинать и приступаю к обработке.

— Верусь, а Верусь, а давно ли у нас были с тобою отпуска?

— Давненько не было.

— Верусь, а как ты думаешь, на работе тебя бы отпустили ненадолго на отдых?

— Очень может быть, к нам студентов нагнали, сесть негде — все компьютеры заняты, в общем, можно на две недельки сбежать из города.

— Верусь, у меня к тебе предложение. Очень хочется отдохнуть мне в деревне, подальше от людей, а то устала, как черт в аду, с этим народом: все ему не так, и то — мало, и тут жмет, и тут не то и то не так. Давай сгоняем куда-нибудь с Мишаней подальше от города, отдохнем.

Верочка очень подозрительно косится на меня, кажется, даже рукою дернула — хотела температуру проверить.

— Да куда ж нам с тобою ехать? Мы и без того живем в самом малочисленном, малонаселенном поселке.

— В деревню хочу. В глушь. В тайгу.

— Очень странные желания у тебя, дорогая моя редакция.

— Чего хочу, так хочу. И чем скорее, тем лучше. Вот прямо завтра бы и уехала.

— Прямо завтра никуда я не поеду.

— Значит, поедем через два дня. И поедем в Карелию. В деревню, где вы там наследство получили с братом, поживем деревенским бытом, а потом поедем домой.

— Ну, это хорошее предложение, и Мишаня там ни разу не был, можно было бы скататься, конечно…

— Значит, договорились.

Пока Верочка не передумала, я клюнула ее в щечку и помчалась быстрее ветра домой, чтобы уже дома, под одеялом признаться себе.

Я должна увидеть Пашу, посмотреть в его бесстыжие глаза и убедиться, что девичья моя влюбленность сгинула в пучине лет, а Авиз достоин того, чтобы я любила его не половинкою-четвертинкою, а полным своим сердцем.

Точку, короче говоря, во всей своей первой любви нужно мне поставить.

С утра пораньше я предупредила мамочку, что уйду в отпуск на две недельки. Мама взбунтовалась и заохала и заахала.