Тут всеобщее внимание привлек скандал в коридоре — кого-то там не пускали, и этот кто-то доказывал, что впустить его надо. Андрей узнал давешнего интеллигента.

На входе стояло двое “ком-мандных”, и затылки их светились здоровым розовым цветом хорошо откормленных поросят. Интеллигент прыгал зайцем между двух этих фигур, и тогда сверкали между их плеч золотые очечки, но чаще допрыгнуть не удавалось, и тогда появлялась над ними сухая музыкантская ладошка с растопыренными пальцами. “Ком-мандные” стояли неподвижно. Их потные гимнастерки трепались на боках от сквозняка.

— Ха-ха! — обрадовался кто-то. — Нам бы отсюда, а этот — сюда!

— Хлебнул бы с наше — не рвался бы…

— Дуры вы, мужики, может, человек чего дельного хочет предложить. Слышь, начальник, пусти интеллигенцию!..

Он вслушался в то, что говорит К., и осознал, что все уже давно решено. Однако К. и Брудзкайтис по-прежнему стояли с суровыми лицами и отчего-то медлили. Отчего-то им было нужно это промедление. Иначе было нельзя. Иначе плохо получится. Страшно. Так, как еще никогда не получалось.

Интеллигент все никак не мог прорваться. Один из “ком-мандных” вяло оттолкнул интеллигента, и тот, попятившись, сел на задницу. По толпе прокатился вялый ропот. Хмурые рабфаковцы выделились из общей массы и, засучив рукава, приблизились к “ком-мандным”. Те, разумеется, обернулись. Андрей и глазом моргнуть не успел, как в театре начался настоящий цирк…

Радостно раздирая рубашку, ухая и взвизгивая, точно из бани, ринулся в общую свалку мохнатый уголовник. К. обернулся. На лице его отразилось удивление. Он явно прозевал завязку. Однако дальнейшие его действия медлительностью не отличались. Он сразу выделил урку, и рука его поползла к кобуре. Пространство, разделявшее их, он преодолел одним прыжком. Взметнулась рука, и рукоятка пистолета опустилась на затылок уркагана. Грузное тело выгнулось и медленно осело — в мешанину рук, ног, свирепых воплей и стонов. К. стоял посреди этого безобразия, как литой памятник. Он поднял руку и несколько раз выстрелил в потолок. Посыпалась штукатурка, и с потолка, звеня и переливаясь, осыпалась хрустальная люстра.

Наступила тишина.

— Вы что, с ума посходили? — рявкнул К. Он бешено озирался. Желающих посмотреть ему в глаза не находилось. — Уроды!..

— Начальник… — уркаган потирал ушибленную голову; волосы смоклись от крови, и кровь заливала глаза. — Сволочь ты, начальник…

И тут обратил на себя внимание интеллигент, из-за которого, собственно, заварилась буча. Он вдруг, не вставая с колен, сделал несколько шагов и указал перстом куда-то наверх.

— А ведь, собственно, мы это все видим?

Он больше утверждал, чем спрашивал.

— Что? Что видим? — выдохнуло несколько глоток.

Все проследили за трясущимся пальцем.

Поволока, до того бывшая под потолком, стремительно спускалась вниз, сдавливая пространство.

— За-ан-я-ать места-а! — крикнул К.

Все бросились к своим аппаратам.

К. шагнул к интеллигенту.

— Фамилия?

— Глей… лей… й… зер, — пролепетал тот.

— Имя?

— Р-р… у… вим…

К. выпучил глаза.

— Год рождения?

— 1901-й.

— Героем, героем! — крикнул К. — Героем будешь, Рувим Глейзер, тысяча девятьсот первого года рождения!

К. наклонился к интеллигенту и притянул его за воротничок к себе.

— А теперь — ни на шаг от меня, — прошипел он.

Улица значительно очистилась.

Они стояли с Брудзкайтисом у подножия лестницы и курили.

— И что дальше? — спросил Андрей.

— Дальше? Зачистка.

Андрей не стал уточнять.

Полчаса назад поволоку, наконец, удалось нейтрализовать. Ловушки увезли. Больше сюрпризов не было.

Андрей удивленно отметил, что сейчас только полдень, а ему казалось, прошла целая вечность. “Ком-мандные”, деловито и не спеша, с определенной сноровкой затаскивали “конусы” на грузовики.

На улице по-прежнему стояла колонна людей.

Подъехали новые грузовики и увезли их.

Подошел К.

Он постоял немного рядом с ними, засунув руки в карманы, покачиваясь на каблуках и глядя на красное здание театра. Из окон потянулся дым. Из театра быстро сбежал по ступенькам Палтыш.

— Завтра прочитаем о пожаре, — сказал Брудзкайтис, — дотла уничтожившем театр…

— А люди? — шепнул Андрей. — Ведь были же люди!

— Не было людей. Не было! — сказал Палтыш, подбегая. Он тяжело дышал. — Они уже забыли!

— Забыли?

— Прямо сейчас продолжают забывать! Случился пожар сложнейшей категории, и ничего больше!

Послышались сирены. Приближались пожарные машины.

— Поехали! — сказал К. и залез в “ЗИЛ”. — Нас тоже здесь не было! Вообще никого не было!