— Ты можешь надеть мою рубашку, Рози. И мой пиджак. Я думаю, они достаточно длинные.

— Только... это?

Не представляй, не представляй, — беззвучно повторял я.

Но провокационный образ — Рози, в моей одежде, с голыми ногами, мокрая — сформировался в моей голове так быстро и так четко, что следующее слово едва вырвалось у меня изо рта.

— Да, — я прочистил горло. — Конечно. У меня нет проблем с тем, чтобы ходить без рубашки, ты же знаешь. Плюс, у меня все еще будет жилет.

Молчание.

— Надень их, — настаивал я. — Я могу вытащить тебя отсюда и отвезти домой.

Она вздохнула. И, должно быть, она стояла очень близко ко мне, потому что я почувствовал ее дыхание на своей спине. Затем ее лоб, опустившийся где-то между лопатками.

— Домой, — ещё один глоток воздуха покинул ее губы. — Ночь закончилась. Теперь она испорченная, не так ли?

Явное разочарование в ее голосе заставило что-то перевернуться в моей груди.

Не думая об этом — о всех причинах, почему я не должен этого делать — я повернулся и обхватил ее едва одетое тело руками, чтобы прижать ее к своей груди.

Ее кожа была теплой и липкой от пролитого напитка, и я не мог не вдыхать ее, закрыв глаза еще плотнее.

— Мне жаль, Ро, — сказал я ей, положив подбородок на ее макушку. — Я сделаю тебе попкорн. Карамельный с солью, который ты любишь. И мы посмотрим страшный фильм. Ночь еще не закончилась.

Ее руки были каким-то образом зажаты между нашими грудями, и я почувствовал, как ее ладони сдвинулись, упираясь в мои грудные мышцы, отчего мне захотелось схватить ее запястья и притянуть ее руки к своей шее.

Из нее вырвался придушенный звук, заглушенный моей одеждой, и я начал отпускать ее. Но она вцепилась в ткань моего жилета, натягивая его и удерживая меня на месте.

— Ты... — она дрожаще выдохнула, заставив меня нахмуриться и пожалеть, что я не могу открыть глаза, чтобы увидеть ее лицо. — Ты невероятный, Лукас. И я думаю, ты даже не представляешь насколько.

Мои глаза были все еще закрыты, я позволил своей правой руке опуститься вниз — всего на несколько безопасных дюймов — и она оказалась на середине ее спины. Мой большой палец коснулся ее теплой, липкой кожи.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что ты здесь, помогаешь мне, вместо того, чтобы развлекаться и... и... я не знаю, жить своей лучшей жизнью, не беспокоясь обо мне.

Мои брови напряглись еще больше.

Не беспокоится о ней?

Неужели она думает, что мне не нужно беспокоиться? Неужели она не видит, что для меня это естественно? Что я не могу контролировать это, даже если бы захотел?

Не успел я озвучить ни один из этих вопросов, как почувствовал, что ее голова ушла из-под моего подбородка.

— Ты настолько невероятен, что даже закрыл глаза, чтобы не увидеть меня в нижнем белье, — ее голос прозвучал отрывисто, и беспокойство пронзило мое нутро. — Я даже не просила тебя об этом.

— Потому что ты не должна меня просить, Рози.

Я почувствовал, как она дрожит в моих объятиях. Затем ее тело начало дрожать под моими руками, прижимаясь к моей груди. Мой мозг переключился на автопилот, и я попытался притянуть ее к себе, согреть ее кожу любым доступным мне способом.

Но она сопротивлялась.

— Ты дрожишь, Рози, — на секунду я даже не узнал свой голос. Прошло много времени с тех пор, как я звучал так... отчаянно. Умоляюще. Но я не стыдился ни одной из этих эмоций, поэтому я похлопал себя по груди. — Иди сюда. Позволь мне согреть тебя.

Но я не почувствовал ее движения. Несколько мгновений я даже не слышал ее слов.

Пока она не сказала: — Открой глаза, Лукас.

Я укоризненно покачал головой.

— Нет.

Её руки все еще держались за переднюю часть моего жилета, она потянула за него, притягивая меня ближе к себе. Заставляя мой пульс биться быстрее. Более дико.

— Вот что это значило сегодня, — сказала она. — Когда ты сказал мне, что ушел из квартиры, чтобы я переоделась. Ты не хотел видеть меня бегающей в нижнем белье.

Я вспомнил, конечно же.

— Это было бы так плохо? Смотреть на меня? — в ее голосе было что-то такое, что мне не нравилось, как будто я причинил ей боль. Что-то, что я не мог вынести, но не знал, как это исправить.

Она снова потянула меня к себе, притягивая еще ближе к себе. Уничтожая мою сдержанность.

Теперь я чувствовал очертания ее тела — изгиб груди, впадину живота — напротив меня, подталкивая меня к самому пределу.