Габи к этому времени успела и устать, — слабость-то пока никуда не делась, — и проголодаться, тем более, что по дороге из Лиона в шато д’Агремон к ней вернулись наконец хорошее настроение и здоровый аппетит. Так что под разговор с Трисом, наелась она, что называется, до отвала, да и выпила на пару с братом тоже немало. Поэтому ни о какой ванне перед сном речи уже не шло, поскольку сидение в горячей воде на полный желудок могло оказаться роковым, в особенности, после того, как она уже два раза подряд, — и почти без перерыва, — едва не протянула ноги. Габи понимала это даже на пьяную голову, — а крепкое пиво, как выяснилось, бьет по мозгам не хуже вина, — и довольствовалась душем, после которого, едва успев обтереться полотенцем, рухнула на кровать прямо поверх одеяла и попросту отключилась. Причем произошло это настолько быстро, что, проснувшись утром, она обнаружила, что спала голой, — а-ля натюрель[10], - забыв накануне от усталости о ночной рубашке, заботливо приготовленной для нее на этой же кровати ее личной камеристкой Камиллой. Но и это не все. Спала она не только голой, но и не под одеялом, как следовало бы, — исходя из того, что в комнате было по-осеннему прохладно, — а поверх него. И при этом, — вот в чем состояло на самом деле диво дивное, — ничуть не замерзла, а, напротив, даже вроде бы, согрелась. Объяснение этому могло быть лишь одно: она интуитивно организовала себе ночью магический обогрев.

«Знать бы еще, как я это провернула!»

И в самом деле, если бы вспомнить, — но это вряд ли, — что и как она сотворила ночью с помощью магии Огня, цены бы этому умению не было. Ведь одно дело иметь закаленное и тренированное тело, чтобы стоически переживать холод, голод и прочие неприятности, и совсем другое — иметь под рукой колдовскую грелку, которую можно включать и выключать по собственному желанию. Но, увы, вспоминать Габи было попросту нечего, поскольку в тот момент она находилась в бессознательном состоянии, а как осознанно задействовать магическую интуицию, она все еще не знала. Зато, как выяснилось за завтраком, — на который она благополучно опоздала, увлеченная экспериментами с собственным Даром, — это, что не удивительно, знал Трис.

— Что ж, — кивнул он, внимательно выслушав рассказ сестры, перемежавшийся горькими сетованиями на собственную глупость и беспомощность, — я тебя понимаю. Но это, Габи, не одна проблема, а две. Впрочем, я готов помочь тебе с обеими. Обогрев — ценное умение, но магия эта простая. Я тебя сегодня же научу. А вот, как разбудить магическую интуицию, которую ты, судя по всему, использовала сегодня ночью, это совсем другой вопрос. И решается он, к сожалению, не в один присест. Мы этим займемся, разумеется, но сколько это потребует времени и сил, сказать я сейчас не могу. У всех по-разному. Но начнем мы все-таки с другого ценного навыка. Ты должна научиться сжигать алкоголь прямо в крови.

— Алкоголь? — переспросила Габи. — А зачем, собственно, его сжигать? Мы же пьем, чтобы опьянеть, разве нет?

— И да, и нет, — пожал плечами Трис. — Выпила, опьянела, протрезвела. Такова правильная последовательность событий. Вчера, например, оно тебе нужно было, это твое опьянение?

— Я об этом не подумала…

— А, если срочное дело или надо принять бой, что будешь делать? Полезешь под холодный душ?

— Похоже, ты прав, — согласилась Габи. — А когда займемся методиками профессора д’Анкона?

— Сегодня же и начнем, — заверил ее Трис. — Заканчивай завтрак, и пойдем в северную башню. Там, наверху есть отличная комната: тихо, спокойно и никто нам не помешает.

Так они и сделали. Поднялись после завтрака на верхний ярус квадратной башни и расположились в простых деревянных креслах, поставленных одно напротив другого у западной и восточной стен. Комната, в которой они сейчас находились, была просторной и совершенно пустой. Винтовая лестница в углу между западной и южной стенами, четыре узких окна-бойницы, однотипные пол и потолок — широкие дубовые доски, лежащие на мощных поперечных балках, и всей разницы, что наверху они видны, а внизу — нет. Ни ламп, ни застекленных оконных переплетов, но стреловидные проемы прикрыты магическими щитами, а на полу вырезана сложная геометрема: гексаграмма со вписанной в нее пентаграммой[11], вписанная в свою очередь в круг, и круг этот, если присмотреться, состоит из соединенных в цепь символов бесконечности. Ну, и, разумеется, весь этот сложный колдовской узор заполнен керубическими символами[12], рунами и буквами греческого, древнееврейского и арабского алфавитов.

Габи видела захваченные этой графической инсталляцией магические потоки, заплетенные прямо над ней в сложный трехмерный узор. В ее воображении потоки, относившиеся к разным стихиям, имели разный цвет. Это была условность, разумеется, к тому же условность простенькая, незамысловатая. Огонь — красный, Вода — зеленая, Земля — желтая, а Воздух — голубой. Впрочем, в общий узор, — как заметила Габи, были вплетены также нити, относящиеся к двум другим стихиям, на которые она прежде никогда не обращала внимания, а может быть, и не видела, не обладая достаточной силой Дара. Серебристый поток Габи идентифицировала, как стихию Жизни, а прозрачную алмазную нить — как силу Разума.

— Ты видишь потоки? — спросил между тем Трис.

— Да, — кивнула Габи. — Отчетливо и, как всегда, в цвете.

— Сколько?

— Шесть?

— Шесть — это хорошо, — улыбнулся тан. — Дар развивается, возможности возрастают. А теперь, Габи, загляни в себя.

— Куда именно? — не поняла она.

— Хорошо, сделаем по-другому, — предложил тогда Трис. — Ты можешь почувствовать свою кровеносную систему?

— Не знаю, — растерялась Габи. — Никогда не пробовала.

— Начинай с сердца, — предложил Трис. — Почувствуй, как оно бьется и попытайся увидеть сам процесс. Как оно качает кровь, принимая ее через вены и нагнетая в аорту и лёгочную артерию. Ты же учила анатомию и физиологию. Вот и почувствуй теперь сердечный ритм, загляни внутрь системы!

Легко сказать, но совсем непросто сделать. Тем не менее, Габи справилась. Даже сама удивилась, как быстро это у нее получилось. А справившись с первой задачей, она решила и вторую. Увидеть всю кровеносную систему целиком, начиная прослеживать вены и артерии от центра, то есть, от работающего сердца, оказалось не так уж и сложно. Зато теперь она физически чувствовала всю свою кровеносную систему и могла визуализировать ее в своем воображении.

— Вижу, — сказала она, не переставая удивляться легкости, с которой смогла разрешить заданный Трисом ребус.