— А что будем делать с Анной Луизой? — поинтересовалась Габи, уже смирившаяся с тем, что быть ей теперь любовницей принцессы-наследницы. И ведь не откажешь, да и не очень хочется, если честно, отказываться.

— Прикажу, присоединится! — словно прочтя ее мысли, вскинула подбородок будущая императрица. — Кстати, если уж мы заговорили о Марии. Надо бы ее как-нибудь подложить под твоего брата. Как смотришь, подойдет она тебе в качестве золовки?

[1] Юнона — среди прочего богиня брака и семьи.

[2] Na"is (Наис) — , уменьшительные от Ana"is (Анаис).

3. Зандер

Разговор у них с Трисом получился хороший, доверительный, можно даже сказать откровенный. Так что по всему выходило, что Зандер в своем решении сделать еще один шаг навстречу Мишильерам, не ошибся. Рассказал тану о своих догадках и подозрениях, показал записи, сделанные в обители ордена Гекаты Нарбонской, разложил генеалогические таблицы, добытые за немалые деньги в Гербовом департаменте и Дворянской ложе, и Мишильер этот его жест оценил по достоинству и в свою очередь протянул, фигурально выражаясь, руку дружбы. Рассказал такое, о чем Зандер никогда даже не подозревал и, разумеется, не догадывался, дополнил его генеалогические таблицы редчайшими «поколенными росписями», найденными в архиве своего великого отца, и, наконец, в знак дружеского доверия два часа кряду обучал Зандера технике постановки ментального блока. Научить не научил, — наука оказалась сложной и в основе своей не моторной, а значит и перенять ее по легкому не удалось, — но основы будущего умения заложил и подробно объяснил, что и как делать в дальнейшем. Как упражняться и как закреплять наработанные навыки.

Разумеется, Зандер был Трису более чем благодарен, хотя и догадывался, что тот не открыл ему всей правды, а лишь приоткрыл маленькую калитку в неведомое. Туда, где хранились потаенные знания клана Мишильер, которые чужакам, если и открываются, то крайне редко и только в особых случаях. И уже это одно дорогого стоило, поскольку сближало их еще больше: его с Трисом, а значит, и с Габриэллой. Однако, что касается девушки-коннетабля разговор с ее старшим братом неожиданно принял совсем не тот оборот, какой Зандер мог ожидать и на какой в глубине души рассчитывал, даже если сам себе в этом не признавался. А дело было так, едва они с Трисом завершили увлекшее их обоих обсуждение принципов действия ментальных техник третьего рода, как тан Мишильер приказал подать вино и сыры, поскольку от ужина Зандер отказался, сославшись на сытость и немалое интеллектуальное утомление.

— Боюсь быть неправильно понят, Зандер, — сказал хозяин дома, когда, накрыв стол, слуги оставили их наконец наедине, — но вынужден все же объясниться.

— Прошу прощения? — удивленно посмотрел на него Зандер.

— Речь пойдет о моей сестре, — спокойно, ровным голосом объяснил Трис. — Возможно, мне это только показалось, но у меня возникло впечатление, что вы неравнодушны к Габриэлле.

— Уверяю вас, — всполошился Зандер, испугавшийся того, что его поведение было неправильно истолковано, — я не позволил себе ничего лишнего и, тем более, ничего, что могло бы скомпрометировать вашу сестру.

— Я знаю, — кивнул Трис, — и, в частности, поэтому отношусь к вам с большим уважением. Но речь не о компрометации, а о том, чтобы избежать недопонимания, чреватого различного рода осложнениями. Именно поэтому я хотел бы обрисовать вам, Зандер, то особое положение, в котором находится Габриэлла, и те следствия из этого положения, которые нам всем следует иметь в виду.

«О чем это он?» — еще больше запутался Зандер, который, чего уж там, был не силен во всех тонкостях и сложностях великосветской жизни. Одно дело имитировать принятое в обществе поведение, и совсем другое — чувствовать себя вои всем этом органично.

— Я вас слушаю, — сказал он, просто чтобы не молчать.

— Габриэлла не просто сильная магесса, — продолжил, между тем, Тристан Мишильер. — Она боевой маг очень высокого ранга.

— Я знаю, — кивнул Зандер. — Сам видел.

— Сильная магесса, — повторил собеседник, — и моя родная сестра при том, что других близких родственников у нас нет. Поэтому ей пришлось стать коннетаблем клана. Больше просто некому.

— Это знают все, — подтвердил Зандер, все еще не понимая к чему клонит его собеседник.

— Знают, но не отдают себе отчета в последствиях.

— И каковы, по вашему мнению, эти последствия?

— Она не сможет выйти замуж за кого-нибудь, кто не сможет или не согласится войти в наш клан. При этом «войти» означает, среди прочего, принять ее родовое имя и ее главенство везде, кроме спальни, где муж и жена сами решают, кто из них «поведет».

«Вот оно что! — понимание оказалось болезненным, хотя Зандер, вроде бы, даже не думал о том, чтобы жениться на Габриэлле. — Вот, что значит, пренебрегать светской жизнью! Однажды ты просыпаешься и узнаешь, что мир совсем не таков, как ты думал».

— Почему? — спросил он, хотя и понимал, что вопрос неуместный.

— Потому что клан не может себе позволить отпустить в другую семью настолько сильную магессу, — не удивившись вопросу, во всяком случае, не показав, что удивлен, ответил Тристан. — Маг такого уровня — сокровище. Уходя, он или она ослабляют свою семью и усиливают чужую. На такое не согласится ни клан, ни маг, если он, разумеется, воспитан, как должно. Габриэлла получила правильное воспитание, для нее такой поступок был бы невозможен, даже если бы она ни была коннетаблем. Однако она Э’Мишильер и, значит, уход из клана не возможен для нее в принципе. Маршалы, мой друг, не уходят служить в чужую армию, тем более, лейтенантами.