— У кого? — не понял ее Трис.

— Ты ведь знаешь, что такое эгрегор?

— Я-то знаю… Постой! — сообразил вдруг Трис. — Ты хочешь сказать, что вошла в плотный контакт с эгрегором этих… Кто они кстати?

— Русские в большинстве, — пожала плечами Габи. — Страна Россия, и эгрегор, скорее всего, именно этой их России. Про контакт ничего не скажу. Сама еще не поняла, как это у меня получилось. Было ощущение отчаяния от того, что я их не понимаю, беспомощности. Чужой мир, незнакомые люди, язык, культура… Плюс отсутствие магии.

— Что значит, отсутствие магии? — уточнил, насторожившись, Трис, ведь, судя по всему, мир из которого его выдернул Август Перигор-Мишильер был тоже лишен магии. Во всяком случае, наличие магии в этом мире его тогда сильно удивило.

— Ну, не то, чтобы совсем лишен, — поморщилась Габи. — Кое-что все-таки есть, но очень мало. Колдовать там сложно.

— Что значит, сложно? Каковы ограничения? — Трис был ученым-магом, и эта тема просто не могла оставить его равнодушным.

— Ограничения… — как бы, размышляя вслух, повторила за ним Габи. — Скажем так, серьезные ограничения, Трис. Я все-таки, как ни как, Дракон в стихии Огня и сильная Фея-Сильфида[3] или даже Tempestas[4] в стихии Воздуха. И я не могла бы вызвать там нормальную бурю или поставить настоящую стену огня. Опустилась в силе на нижнюю границу посредственности. Пятый-шестой ранг от силы. Теперь понимаешь, почему я психанула?

— Понимаю.

— Ну вот, — продолжила Габи. — У меня случилась истерика, как я понимаю. Буря эмоций… И все отрицательные, если ты понимаешь, о чем речь. И еще желание, необходимость, острая потребность. Но это я уже потом поняла, когда посмотрела на ситуацию и свое состояние обратным взглядом… А тогда… Тогда, Трис, я что-то такое сделала с перепугу, что вокруг заглохли автомобильные моторы и исчезло электричество. Я остановила все движение на большом проспекте и обесточила довольно немаленький жилой район. А у них там электричества много, буквально везде… В общем, устроила им локальный Армагеддон, а когда пришла в себя… Забытье было недолгим. Максимум минута. Но, когда я пришла в себя, я уже знала и русский, и английский языки и все культурные «довески», связанные с использованием этих языков. Похоже на то, что сделал тогда со мной наш Золотой человек, только на этот раз я все это проделала сама. Raz i vsё!

— Ну-ка, повтори! — резко отреагировал на ее последние слова Трис.

— Раз и все!

— Нет, не так. Скажи, как сказала прежде!

— Raz i vsё! — пожав плечами, повторила Габи.

«Значит, я действительно знаю… Нет, скорее, знал когда-то русский язык!»

Он так и не смог перейти мысленно на этот язык, но вот письменную фразу про сеть и эти вот слова Габи понял правильно.

«А сеть, — вспомнил он вдруг, — это что-то вроде зоны приема, как у радиостанций…»

— Расскажи мне, пожалуйста, всю эту историю про эгрегор по-русски, — попросил он.

— Kak skazhesh! — усмехнулась Габи и снова рассказала всю эту историю, но уже не по-франкски, а на этом чужом для них языке.

Трис слушал ее внимательно, стараясь не пропустить ни одного слова, и в результате пришел выводу, что понимает примерно четверть всех слов и кое-какие элементы грамматики. Это было странно, но, в целом, подтверждало его предположение о том, кем и где он был раньше. И попытка Габи пересказать ту же историю, но уже по-английски, однозначно подтвердила его предположение. Английский он, похоже, знал несколько хуже, да и произношение Габи показалось ему тяжелым для восприятия, чего не случилось, когда она говорила с ним по-русски.

— А кстати, — сказал он, не озвучив, что естественно, ход своих рассуждений, — что там люди говорили по поводу твоего знания русского и английского языков?

— Про русский, — ничуть не удивилась его вопросу Габи, — сказали, что говорю, как коренная петербуржка, ну то есть, уроженка их старой столицы — Петербурга и не просто так, а непременно из хорошей интеллигентной семьи, в которой так говорят уже не первое поколение. А английский у меня действительно английский. Так называемое оксфордское произношение. Это у них там так принято. У кого есть деньги, посылают детей учиться в Лондон, а в Лондоне, в частных школах говорят именно на этом диалекте.

— Похоже, у них Лондон не такая дыра, как у нас, — хмыкнул в ответ Трис.

И в самом деле, Англия и Шотландия, не говоря уже об Ирландии и Уэльсе, являлись в этом мире третьеразрядными странами, и было сложно представить, чтобы кто-то в здравом уме и твердой памяти послал своего ребенка учиться в королевство англов.

«Но меня это отчего-то не удивило, — отметил Трис. — Неужели я оттуда, и эта девочка поможет мне и в этом тоже?»

Вопрос, в чем? Оттуда он или нет, это на самом деле, теперь не так уж важно. Там, если верить Августу Мишильеру, его жизнь закончилась уже несколько лет назад. Да и не помнит он ничего путного о той жизни, а значит вопрос этот, — «Откуда мы пришли, куда свой путь вершим»[5], - носит чисто гносеологический[6] характер. Любопытно конечно узнать, кем он был «до того, как», но отнюдь не критично.

— Значит, портал, — подытожил Трис длинный и очень подробный рассказ своей сестры. — И ты сможешь его построить?

— Да, — кивнула Габи. — Думаю, что смогу. Ты тоже когда-нибудь сможешь. Уверена, что ты сам или вместе с Зандером способны решить проблему. Просто все вы не там искали. «Переход» по своему характеру не магический, а физический, в смысле, физики. Интенсивные и экстенсивные физические величины. Температура, давление, энергия. Понимаешь, о чем я говорю? Портал строится из гравитационных жгутов и электромагнитных полей разной интенсивности. Наша магия к этому неспособна. Ну, то есть, может быть, и способна, но только опосредствованно. Я знаю, как надо сделать, но я воздействую на поля непосредственно, — это магия разделенных джа, — а можно, наверное, опосредованно: воздействуя, скажем, на гравитацию магией Земли или Огнем на температуру. Мне нужны для начала обычные измерительные приборы, тогда я опытным путем смогу построить схему, как перевести наши ощущения в их. Понимаешь?