– Хватит!
– выкрикнула и выбралась на улицу. Меня не услышали, и я ухватила мужа за пиджак, в попытке оттащить от Артура.

И отлетела сама, когда кто-то из них, не глядя, зарядил мне в плечо.

Они сразу остановились, их будто выключили, и оба, тяжело дыша, повернулись на меня.

– Эмма, - Макар вытер пальцами кровь с губ. Шагнул ближе.
– Цела?

Не ответила, на сломанном каблуке поковыляла к своей машине. Забралась в салон.

– Это я сказала где мы, - шепнула Диана, не сводя глаз с оставшихся на дороге мужчин.
– Он до тебя не дозвонился. И начал мне наяривать.

– Спасибо, - буркнула и повернула ключ в зажигании.

И ничего не произошло.

Попробовала еще раз - нет, заглохла.

– Эмма, машина сломалась?
– позвал Артур. Он нырнул в салон своей побитой иномарки и двинулся ко мне с каким-то белым рулоном.

– Артур, - предостерегающе позвал его мой муж.

Он отмахнулся. Наклонился и сунул рулон мне в окно.

– Сделай правильный выбор, милая.

Растерянно развернула подношение. И уставилась на цветной плакат. Подобными обклеен весь город, на них фото моего мужа и призыв голосовать за него.

Но с этой фотографии на меня смотрит голубоглазый брюнет. И крупными белыми буквами на красном фоне вопрошает политический слоган:

Если не ты, то кто? Будь первым. Наш кандидат в депутаты - Артур Каренин.

Глава 3

– Позвоню мастеру и он отгонит машину в сервис, - мрачно пообещал Макар, когда я перебралась к нему в салон.

Мы отъезжали, и я видела, что Диана осталась там, с Артуром.

Вызывать такси подруга не торопится.

Давлю в себе глухое раздражение.

– Ты моя жена, Эмма. И ты всегда на виду, - напомнил Шварц тем же тоном судьи, он говорит - и будто приговор мне выносит.
– Какого черта.

Какого черта я целовалась с Артуром - об этом он спрашивает, но имя бывшего друга не произносит, словно Каренин - истинное зло.

Машинально расправила плакат, который продолжала сжимать в руках. Муж покосился на него и выдрал у меня из рук.

– Убери это нахрен отсюда, - он швырнул плакат в окно, добавил скорость.
– Эмма, я с кем разговариваю?

Придвинулась к нему. Макар повернул голову, и я дыхнула ему в лицо вином.

– Я в его машину врезалась.

– Ты мне должна была позвонить.

– Я целоваться с ним не хотела.

– Я заметил.

– Сигарету об него затушила.

– То есть ты опять курила?

– О господи.

Закатила глаза и отвернулась к окну.

Макар тоже замолчал, ехал домой и вытирал губы, пялился в зеркало и, наверняка, прикидывал, что завтра с утра ему понадобится гример-визажист.

Исподлобья посмотрела на его профиль.

– Я к тебе человека приставлю, - сказал он, заруливая во двор.

– Зачем?
– вскинулась.
– Мне завтра в универ.

– Вот и поедет с тобой.

Со свистом выпустила воздух.

По горло хватило лета, когда за мной по пятам таскался мужик в строгом костюме и черных очках - я себя болонкой чувствовала, которую выгуливают на поводке.

Я терпела.

Но таскаться за мной на работу...

– Твой человек пусть вон ту будку сторожит, - кивнула за окно, где на пропускном пункте охранник как раз вывел на вечерний обход овчарку.

– Эмма, ты много болтаешь, - Макар заглушил двигатель.
– Будет - как я сказал.

Вместе пересекли парковку и двинулись к подъезду. Я в туфлях с одним каблуком, муж прихрамывая, не раз замечала - у него что-то с ногой. Она реагирует на смену погоды, на долгие физические нагрузки, на драку вот...

Была сломана, и серьезно.

– Сложная операция?
– кивнула на его брюки, когда мы зашли в лифт.

Знала, что он не ответит, Шварц не из тех, кто жалуется, я лишь догадываться могу - это с Артуром связано. Дружбу оборвать смогли, а вражду нет.

Едва вышла на площадку - по ушам бомбанули басы музыки. Из нашей квартиры. Вопросительно повернулась на мужа.

– Максим вернулся?

– Не знаю.

Макар достал из пиджака ключи.

Пока он гремел замками, я топталась на месте и кусала губы. Сын моего мужа - мой студент, и с этим надо смириться, готовилась встретиться с Максимом завтра, на парах.

Но не судьба.

Вошли в квартиру и споткнулись на горе обуви. Музыка зазвучала громче, из гостиной послышались веселые крики, они острыми спицами врезались в мозг.