Шрифт:
– Но до сих пор ее любишь, - настаиваю.
– Ты в голову ко мне залезла?
– Нет, но я вижу.
– Ты маленькая, глупая девочка, Алиса, - он отъезжает на стуле и бросает салфетку, поднимается из-за стола.
– И сама не понимаешь, о чем говоришь.
Он обходит стол и скрывается в ресторане.
Между нами пауза, и Камила смотрит на пустой стул, где на спинке висел пиджак Арона. Он с собой его забрал, словно возвращаться на ужин не собирается.
И сестры синхронно поворачиваются на Виктора, объяснений ждут. И тот усмехается.
– Алиса просто приревновала, - отодвигает пустую тарелку и вытирает губы салфеткой.
– Не хочет, чтобы братья мужа хорошо отдохнули с другими женщинами. Хочет, чтобы с ней.
Вспыхиваю от того, насколько просто звучат его слова и спокойно, он правду говорит и в эту правду верит. Иначе не был так невозмутим.
Ловлю на себе взгляды сестер и краснею еще сильнее. Николас рядом, и он все слышал. Но Виктору не возражает, будто думает так же - я ревница, и злюсь, что самой себе не могу в этом признаться.
– Я наелась, - поднимаюсь из-за стола и юркаю в ресторан.
Запираюсь в туалете и смотрю на себя в зеркало.
Вот, вроде бы, никто мне слова не сказал, никак не обозвал, а отчего-то так стыдно и страшно. Что теперь делать, это мое желание - улечься в постель со всеми тремя - оно отвратительно, но сильно настолько, что уже всю колотит.
Умываюсь холодной водой, осторожно, чтобы не испортить макияж. Поправляю хвост.
И оглядываю себя в зеркале.
Нет, я та же Алиса. Просто мужчины на пути попались слишком…
Неправильные.
Вовзращаюсь в ресторан, лавирую между столиками, выхожу на терассу.
За нашим столиком случились изменения. Пропали ненавистные мне брюнетки. Остались только братья - любимая троица, да, это так. Подхожу ближе, затаив дыхание.
Разговор между ними обрывается, все трое смотрят на меня. По телу дрожь бежит, и трясутся колени, откашливаюсь. И киваю Николасу:
– Ну что, едем домой?
– Да, - он встает на ноги и большим пальцем трет нижнюю губу, обходит стол. И с братьями не прощается.
Втроем выходим к машинам.
И дальше расходимся - мы в свою с откидным верхом. У Арона с Виктором авто одна на двоих, припаркована за нами.
Вижу в зеркало, что они уселись в салон и поворачиваюсь к Нику.
– Почему не попрощался?
– А надо было?
– он выруливает на дорогу.
Стемнело, и вокруг все в огнях, мы катим навстречу ветру, с удовольствием подставляю лицо и прикрываю глаза.
– Все от тебя зависит, - сквозь шум доносится негромкий голос Николаса.
– Если хочешь видеть сегодня у нас дома гостей - значит, позовем.
– Хочу, - это само вырвывается, распахиваю ресницы и смотрю на мужа. Нам обоим ясно, что это все не просто так, к нам не на чай заедут. Но это выше моих сил.
Ник, не глядя на меня, моргает фарами машине позади нас. За рулем Арон. И его машина моргает в ответ.
Вот так, без слов, на дороге - договорились.
Они едут к нам.
Глава 51
– Есть вкусное вино, - говорит Николас и открывает шкафчик. Оглядывает полки.
Сажусь за стол и напрягаю слух. В дом мы зашли первыми, но я видела, что машина гостей тоже заехала на участок, я обернулась.
И видела.
И вот сейчас…
– А где помощница?
– спохватываюсь и пугливо осматриваюсь, словно она в одном из этих бесчисленных шкафов спряталась, специально, чтобы только подглядеть, чем мы займемся.
– Я ее отпустил до утра, - Ник спокойно разворачивается с бутылкой в руках и показывает мне этикетку.
– Это вино старше меня. Впечатляет, лапушка?
– А когда ты ее отпустил?
– меня ответ не устраивает, я напрягаюсь.
– Мы же с тобой вместе зашли.
– Еще до того, - Ник ставит бутылку передо мной. И роется в очередном шкафчике, гремит бокалами.
– Еще до ужина в ресторане.
– А зачем?
– Алиса, что не так?
– он поворачивается.
– Ну, то есть ты знал? Что у нас будут гости?
– Гости, - он передразнивает, а выражение лица не меняется, остается таким же невозмутимым.
– Называй вещи своими именами, Алиса. Мы моих старших братьев пригласили. С которыми ты хочешь заняться сексом.
– Ник.
– Что?
Он останавливается по ту сторону стола. Смотрим друг друга, и я боюсь глаза отвести, хоть и очень стыдно, и очень хочется это сделать. Но притворяться поздно, он во всем прав.