Домой молодой муж вернулся совсем другим человеком. Он машинально чмокнул жену, поставил на стол авоську с банкой и пропал в ванной, где брился, плавал в пене, получившейся из дефицитного шампуня, и напевал что-то романтическое себе под нос.

А Наталью вырвало при виде яблочного сока. Она хотела березового. И говорила об этом раз сто, но Валера… ее, видимо, не расслышал. В общем, пришлось ей идти в магазин самой. После она тихонько шептала матери, что ей тогда еще был подан знак, но она, дура, так и не поняла намеков судьбы.

Валера посетил театр балета и долго аплодировал третьему лебедю с краю, решив про себя, что та необыкновенно грациозна. Самая лучшая, в сто раз прекрасней примы. А собственная пузатая гусыня –жена – Елене даже в подметки не годится.

Конечно, у влюбленных начались трепетные свидания, на которых их губы нежно, как бабочки, соприкасались и тут же испуганно разлетались. А когда балерина пригласила любимого в маленькую квартирку, до потолка заставленную статуэтками и вазочками, окружавшими мягкую тахту под нежным балдахином – тот пропал раз и навсегда. Яркие пятна диванных подушек на сером фоне гладких стен говорили об утонченном вкусе хозяйки. Настоящий скромный приют нежной принцессы! Куда там Наташкиным коврам, фикусам и начищенным до блеска сковородкам! Прочь из жизни, пошлость! Здравствуй, изящество и красота!

Мама Натальи, Галина Анатольевна, любила приходить к молодым в гости, чем смущала и стесняла Валерика. Но ей на его смущение начхать с высокой, высокой колокольни. Девка уже на седьмом месяце, живот, как у беременной крольчихи – надо помогать. Она первая поняла, что зять переродился. Из покладистого, робкого парня превратился в чучело, в паяца, крутившегося у зеркала и постоянно что-то насвистывающего себе под нос. На Наталку – ноль внимания. Зато с каким интересом смотрит «Танцы разных народов» по «музыкальному киоску»! Теща взяла Валерика на карандаш. Она была решительной и грамотной теткой, поэтому насмотревшись «Знатоков», устроила профессиональную слежку за блудным родственником.

Результаты поисков были потрясающими: зять после работы вилял как заяц, пытаясь запутывать след, а потом исчезал в дебрях соседнего микрорайона. Соратницы вездесущей Галины Анатольевны установили, что товарищ Валерий Алексеевич почти каждый день ныряет во второй подъезд тридцатого дома, где падает в объятия «проститутки Ленки», местной балеринки, а потому, «проститутки» вдвойне! А там, дело техники.

Однажды вечером Галина Анатольевна позвонила в дверь любовного гнездышка. Открыла ей полуодетая (или полураздетая) балетная нимфа. Взглянув на мощную комплекцию тети Гали, на грозную, воинственную позу, Елена поняла, что ей пришел кирдык.

Теща вцепилась в тонкое нервное лицо балерины и заорала матом на весь подъезд. Но победу над проклятой разлучницей одержать так и не удалось. Полураздетый (или полуодетый) Валера отцепил от любовницы бешеную бабу, как хозяин отдирает клеща от собаки. Выставил ее на площадку и захлопнул перед носом дверь, пригрозив вызвать милицию и отправить Галину Анатольевну на пятнадцать суток в каталажку за злостное хулиганство.

Вернувшись домой, Галя рвала и метала, в красках расписывая Наталье все свои приключения. Цель одна – укомплектовать бабское войско еще одной обиженной и справедливо гневной женой. Но Наталья вся пошла в своего умного, рассудительного и спокойного отца, давно ушедшего в мир иной. С такой-то супружницей – не удивительно!

– Мама, зачем ты на меня всю эту грязь выливаешь? – тихо, но жестко спросила она у матери.

И та замолчала, наконец-то испугавшись серьезных последствий. Не дай бог, дочка сейчас окажется в больнице, а виновата будет мамынька-истеричка! И забегала, забегала по квартире в поисках валокордина для Натальи.

– Не надо. Переживу. А ты – уйди, мама, – сказала дочь.

– Так ведь… А вдруг выкидыш?

– Я сказала, уйди! Позвоню, если что, – ответила маме Наталья.

Конечно, ни о чем таком Маша не помнила. Но мама все-таки однажды проговорилась:

– Я один раз понервничала сильно, а ты такого гопака в животе моем сплясала! Ой-ой!

– А почему?

– Потому, что маленькие детки все слышат и все понимают. И если их мама плачет, то и они начинают переживать, как там их мамочка, не случилось ли чего?

– А что я там делала, когда не плясала гопака? – Машка настроилась на исследование важной проблемы, которая ее уже весьма интересовала.

– Ой, – махнула Наталья рукой, – честно говоря, ты редко, когда оставляла меня в покое. Вот какая зуда сейчас, такая зуда и тогда была!

Мать поспешила на кухню, потому что знала: из дочки сейчас посыпятся вопросики… А до восьмого класса еще очень далеко.

Маша оттопыривала верхнюю губу козырьком и вдумчиво ковырялась в носу. Ей было многое непонятно. Она, конечно, не дура уже, и понимала, как рождаются младенцы. "В мире животных" сто раз это показывали. И особенно жалко было несчастных жирафят, которые падали с огромной высоты. Интересовало ее другое: чем дети питаются там, в теплом материнском животе? Кто их кормит? Там ведь и в помине нет тети Светы в белом поварском колпаке. И как они сосут молоко? Или они что, вообще ничего не едят? Бедные дети всей земли. Как же это их угораздило…