Во внутренний двор дворца впускали свободно, и я приходил туда, ежедневно, так как сразу заявил о своём желании увидеть султана. Можно было бы подождать возвращения султана в столицу и потом «записаться на приём». А так один из шейхов ежедневно проводил перекличку, согласно очерёдности.

Поэтому я, приходя с первыми лучами солнца во дворец садился на раскладную табуретку, которую купил тоже на базаре, устанавливал между ног зонт и засыпал. На пятый день меня кто-то толкнул в плечо.

Купленный мной на турецком базаре большой бумажный китайский зонт с драконами почти не защищал от солнца, пока я не закрасил драконов белилами, тоже купленными на рынке.

— Ты — принц Тарнате Мандар Саха? — Спросил меня чей-то тихий голос.

— Я, — ответил я, с трудом открывая глаза.

— Ступай за мной. Тебя удостоил своим вниманием «Великий и Могучий».

Выспавшийся, я был бодр и полон сил. Смеркалось. Вечерняя тень от дворцовых стен закрывала весь сад и половину восточной стены.

Оставив своё имущество, и кивнув наёмным слугам, поднявшим подарочный сундук, я пошёл следом за евнухом. Сразу от центрального входа во дворец на второй этаж шла широкая лестница. Холл второго этажа представлял собой большой крытый балкон и имел с обеих открытых сторон перила, около двенадцати мягких, стоящих на витых ножках, табуретов и две двери в противоположных стенах.

Меня проводили в правую. Мы прошли по короткому коридору, свернули за угол направо, прошли дальше мимо нескольких дверей и шагнули в распахнувшиеся, вроде как самопроизвольно.

Масляные лампы тускло освещали большой зал, постепенно погружающийся в вечерний сумрак. В центре зала стоял турецкий султан — правитель Османской империи, уже сейчас простирающейся от Алжира до Кавказа и ведущей успешные войны во всех направлениях одновременно. Я, изучая в своё время историю, никак не мог понять, как это им удавалось?

Я остановился в дверях, а евнух, подойдя к султану, что — то шепнул ему на ухо.

— А-а-а! Так это вы, принц! Или, всё же, султан? Наконец-то мы с вами встретились. Мой визирь внес в казну сумму, равную двадцати венгерским откупам. Чьё это золото? Говорят, вы украли его у своего сюзерена?

Сулейман Первый смотрел на меня, чуть напрягши нижние веки, и казалось, что он прицеливается сразу обеими глазами.

— Никакого сюзерена, великий султан, я не обкрадывал. Я всегда плачу положенную долю. Это были мои личные накопления. Я их хранил в казначействе компании, под ссудный процент. Сейчас — забрал.

— Диаш настолько богат, что у тебя такие накопления? — Султан вскинул брови.

— В Бразилии несметные золотые запасы. Как когда-то давно были в Испании.

— Интересно… — Проговорил султан. — Я слишком много про него слышу в последние годы. Особенно про его… эти… банки. И бумажные банковские билеты.

Султан достал откуда-то из-под халата стофунтовую банкноту и помахал ею в воздухе, прислушиваясь к её хрусту. Бумажка была большой и красивой. На одной стороне изображалась гевея бразильская — дерево, дающее каучук, и обозначение номинала: «100 золотых фунтов», с другой стороны купюры был вытеснен мой полупрофиль.

— Человек, изображаемый на деньгах, обычно, — правитель страны. Кто это?

— Я, — ответил я.

— И кто это — вы?

— Я — Педро Диаш, лорд-представитель короля Англии Генриха Восьмого, герцог Бекингема, правитель Бразилии, султан Явы и Малакки. Ну и… испанский наместник островов Пряностей.

— Интересно… — Протянул султан. — И к чему такие сложности в получении нашей аудиенции? Если вы — представитель короля Англии?

— Нам бы не хотелось, чтобы мой визит выглядел, как официальный союз Англии и Османской империи. Мы бы хотели представить нашу помощь как частную инициативу принца Мандар Саха.

— Кто это — мы? И какая помощь?

— Мы — это король Англии, Орден Христа и я.

— Снова тамплиеры, — вздохнул султан. — Почему я не удивлён? И какую помощь мне предлагают рыцари храма?

— Помощь в победе над Испанией и захват Рима.

— Вы поможете вернуть магометанство в Иберику?! — Недоверчиво воскликнул султан.

— Да, — сказал я. — И на север Африки. Я готов лично возглавить ваш флот и войска в походе на Великую Римскую Империю. Я — принц Мандар Саха по прозвищу Араби.

Султан подошёл ближе и заглянул мне в глаза.

— Ты магометанин?

— Да, я чту Коран, — не соврал я.

— Хе-хе-хе, — посмеялся визирь. — Ловко ты нас… убедил, уважаемый… э-э-э… Араби.