Мирослава понимала, что символ на кулоне имеет какой-то защитный смысл, поэтому увлечённая такими вещами бабушка искренне верила в его действие и хотела таким образом уберечь внучку от житейских неприятностей.

По пути в магазин девушка сделала у себя в памяти пометку – спросить у бабушки о значении символа. В последнее время её и саму начинала увлекать мистическая тематика, и поэтому было бы интересно послушать что-то от человека, искренне верящего в такие вещи. Жаль, бабушка не особо любила рассказывать нечто подобное, всегда отмахиваясь – мол, это всё старушечьи привычки и суеверия, и нечего девочке забивать себе голову ерундой.

Путь до магазина с незатейливым названием «Перекрёсток» был не близок – дом Глафиры Петровны находился на окраине деревни, от чего создавалось впечатление, будто бабушка живёт в самой глуши, на границе с лесом.

Грунтовая дорога – про асфальт в Кикеевке знали лишь понаслышке – в одном месте выводила прямо к реке Пересмешке. Мирослава спустилась к воде, скинув сандалии, потопталась по кромке воды, смочив ноги и, пожалев о том, что не захватила купальник, решила завтра же утром пойти купаться – было у неё здесь одно любимое местечко.

А сегодня некогда будет – бабушка ещё вчера намекнула на то, что сегодня весь день придётся работать. Скорее всего, она отправит Мирославу относить соседям пакеты, в которые девушка никогда и не заглядывала, и без того зная – там или травы или выпечка. Она давно привыкла каждое лето выполнять подобные поручения, даже не задаваясь вопросом – продаёт ли бабушка это всё, обменивает или просто так раздаёт.

И раз уж речь была о работе, то совершенно точно они будут заниматься грядками в огороде, где росли овощи и много разных трав, которые выращивала, наверное, только Глафира Петровна.

У всех по огородам – петрушка, да укроп, а у них – заросли душицы, котовника, любистока, чабреца, девясила и ещё кучи других растений, заботливо рассаженных в определённом порядке. Одни любят солнце, другие – тень, третьи – растут только у воды, а некоторые не выносят соседство определённых трав. Глафира Петровна знала все эти тонкости, в том числе и как правильно собирать травы, делать из них настои и как сушить.

Но основную часть растений бабушка приносила из леса, куда отправлялась в определённые, ей одной известные, дни и часы. «Каждой траве своё время» – говорила Глафира каждый раз, когда внучка удивлялась выбранному времени для похода в лес. Вот такая знахарка была бабушка Мирославы.

Девушка оказалась права в своих предположениях – вернувшись из магазина, она получила несколько небольших кульков и пояснения от Глафиры Петровны кому из соседей какой пакет отнести.

Быстро справившись с поручением, Мирослава отправилась вместе с бабушкой на огородные работы, где они провели остаток дня с перерывом на обед.

Поужинали около восьми вечера, и так как день был солнечным, то Мирослава решила, что всё же отправится искупаться сегодня – очень уж хотелось освежиться в реке после жары и работы в огороде.

Накинув тонкое платье поверх купальника и рубашку, она сообщила бабушке о своём намерении и уже выходила за калитку, когда Глафира Петровна крикнула с крыльца:

– Славушка, ты на карьер не вздумай идти!

– Я знаю, бабуль!– Ответила девушка, удивившись про себя тому, насколько у бабушки развито чутьё на подобные вещи. Ведь она и правда подумала пойти купаться на карьер, потому что до Пересмешки путь был не близкий, а она устала, к тому же скоро стемнеет.

Под пристальным взглядом Глафиры Петровны, она пошла в сторону реки, но за поворотом свернула в узкий, заросший бурьяном, проулок между огородами, вышла на соседнюю улицу и направилась в обратную сторону – к карьеру.

С детства она наслушалась баек про это место, но как обычно, не принимала их всерьёз, так как ни разу не видела своими глазами ни одного подтверждения этим рассказам.

А рассказывали о том, что когда-то давно на этом карьере утонула девушка, найти её так и не смогли. Спустя несколько лет она стала по ночам появляться на берегу, или купающейся в камышовой заводи. То есть, стала русалкой. С тех пор вроде как на карьере не положено купаться, боялись, что русалка на дно утащит.

Мирослава же объясняла это тем, что на озере просто не было подходящего места для купания – берег в основном крутой, кроме одного места, где песок плавно уходил в воду, к камышам. А детям запрещали здесь купаться из-за большой глубины, вот и придумали страшилки. Тут разве что рыбакам хорошо могло быть, но и те почему-то редко приходили сюда, предпочитая рыбачить на Пересмешке.

Наверное, год-два назад Мирослава не пошла бы сюда в одиночку, но сейчас в ней часто подавал голос бунтарский дух, который, как известно, требует идти наперекор всему, в том числе и здравому смыслу. Поэтому, вспомнив по пути рассказ о русалке, девушка лишь скептически усмехнулась.