Карманов, сволочь такая, всячески увиливал от подобной работы, перекладывал ее на плечи своего заместителя. То есть, лейтенанта Дивина. Который, получив этот «подарок» превращался в зверя. Фигурально, естественно, выражаясь, потому что обернись он в мантиса на самом деле и ВВС Красной Армии мигом недосчитались бы одного своего капитана.

В эти минуты другие летчики предпочитали убраться из землянки куда-нибудь подальше под любым предлогом. И даже Шварц умудрялся бесследно исчезнуть и вылезал обратно только тогда, когда экспат с радостным воплем отбрасывал от себя ручку.

А еще есть такая штука, как ежедневные политинформации. Партийные и комсомольские работники утром и вечером слушали сводки Совинформбюро, переписывали их и устраивали своеобразные читки в эскадрильях и других подразделениях полка. Таким образом люди всегда были в курсе того, что происходит на фронте. Часто после услышанного возникала бурная беседа. Говорили о положении в стране, мире, обсуждали какой-нибудь яркий эпизод чьих-то фронтовых будней, попавший в сводку.

К тому же майор Багдасарян очень строго следил за тем, чтобы каждый день выпускались боевые листки.

— Личный состав должен знать, чем занят полк, его боевые задачи, итоги дня и, конечно, своих героев и тех, кто заслуживает порицания!

Вот это Григорий понимал. И даже частенько сам принимал участие в подготовке боевого листка их эскадрильи. Причем, и это все давным-давно подметили, больше всего старался отразить работу техников, мотористов и оружейников.

— Про них частенько забывают, обходят вниманием и наградами, — горячился лейтенант, — а ведь без их работы на износ, в любую погоду, днем и ночью, мы — летчики — никогда в жизни даже на сантиметр не оторвемся от земли! Чаще надо рассказывать об этом, чаще!

Весна все увереннее заявляла свои права. Снег активно таял, иногда даже шел дождь, погода стояла абсолютно нелетная и штурмовики были прикованы к земле. Так что за время вынужденного безделья Григорий успел хлебнуть в полной мере всего — и опостылевшей документации, и бесед с политработниками, и веселого творческого процесса в составе импровизированной редколлегии.

А хотелось летать.

Тем более, что за последние дни советские войска серьезно продвинулись вперед, освободили множество городов и сел. А авиация ничем не могла им помочь. И это выводило из себя. Ах, как мечтал экспат вновь оказаться в кабине своего имперского штурмовика, для которого подобные неприятности не являлись помехой. Свалиться бы на нем фрицам, как снег на голову, да приголубить их при помощи всего бортового вооружения «Когтя»!

Мечты, мечты...

Командование решило использовать неожиданную паузу с умом. Летчиков и стрелков заняли учебой. К тому же, сравнительно недавно вышел приказ, по которому в авиацию стали возвращать из других родов войск бывших курсантов и выпускников летных и летно-технических училищ, что в силу разного рода причин оказались не на своем месте.

В полк майора Хромова тоже прислали несколько бывших летчиков и техников. Их нужно было срочно подтянуть до мало-мальски приемлемого уровня, потому что они, естественно, многое позабывали. Догадайтесь с трех раз, кому выпала эта нелегкая ноша во второй эскадрилье?

Сержант Стеблин был одним из трех пилотов, оказавшихся в роли учеников Дивина. Перед войной был курсантом Чугуевского летного училища. Но из-за неразберихи попал на фронт в пехоту. Воевал, дважды был ранен. Вроде бы все в порядке, но... не понравился он экспату буквально с первого взгляда. Мутный какой-то паренек. И перед Кармановым все время норовил прогнуться.

Помимо возвращения бывших летчиков в авиационных полках восстановили третью эскадрилью. Заводы постепенно наращивали темпы производства после эвакуации из западных областей страны, насыщали ВВС новыми самолетами. Соответственно, вырастала и боевая мощь частей.

Но это только на бумаге. А фактически за штурвал частенько попадали плохо обученные пилоты, которые становились легкой добычей для немцев. Примеры? Да сколько угодно! Вот, улетела на облет района пара «илов» из вновь сформированной эскадрильи и все, тишина, ни ответа, ни привета. Что с ними случилось, никто так и не узнал. То ли попали под удар зениток, то ли их срубили «охотники». Хромов ругался, посылал опытных летчиков на поиски, но безрезультатно. Как будто и не было людей.

Григорий подозревал, что здесь не обошлось без его старых знакомцев — «фоккеров» с зелеными сердцами на борту. Но комполка в очередной раз лишь отмахнулся от его предложения попробовать устроить на них засаду. Глянул косо и послал по известному адресу в пешее эротическое путешествие. Коротко, но емко.

А тут новая беда. Стоило погоде чуть-чуть наладиться, как в одном из вылетов под Козельск сбили новичка и в эскадрилье Карманова. И, главное, никто ничего не видел. Ладно пилоты, они ведь сосредоточены на том, чтобы точно прицелиться и сбросить бомбы на цель. Но воздушные стрелки, они-то куда глядели?

— Черт его знает, командир, — оправдывался за всех Пономаренко. — Там такая свистопляска творилась, все небо в дыму и огне было. Давно уже с таким не сталкивался. Просто ураган какой-то! Разрывы, трассы, «маленькие» с «худыми» над нами форменную свалку устроили, хрен поймешь, куда стрелять и за кем смотреть.