Роза пытается обойти, я заступаю дорогу.

Еще.

И еще раз.

— Выкладывай давай. Я жду.

— Что «выкладывать»?

— Козыри свои, Цветочек, доставай из рукавов. Шулер из тебя ужасный.

— Да я не… — губы поджимает, не договорив.

Я молча дожимаю ее взглядом. Роза краснеет. Щеки миленько так покрываются пунцовыми пятнами, стекая до самой шеи. Но вместо того, чтобы смущенно отвести взгляд, Цветочек всплескивает руками и, нападая, выдает:

— Ну да! Да, я дала твой номер Вики! И что?!

Что? Кому она дала мой номер? Вики? Погодите, той самой Вики?!

Я аж дар речи теряю на мгновение. Пока до мозга не доходит и меня не взрывает:

— Что ты сделала?!

— Номер… подсунула ей в карман. Твой…

— Роза, твою мать! — рычу, заводясь.

— Не кричи на меня! — задирает нос, подбоченившись. — Если не я, то кто еще о твоей личной жизни позаботится? Ты ведь упрямый, как… медведь!

— Баран.

— Чего?

— Говорят: упрямый, как баран! Роза, ну, ты просто… — проглатываю повисшие на языке нецензурные слова, выражая мысль более культурным, — капец ты, короче!

— Сам ты такой…

Мне нужно кофе. Много кофе! А еще нужно срочно проснуться и срочно переварить ситуацию в целом. Блть! А если это реально от Вики были сообщения в ту ночь? А я, выходит, что? Загасился на целых два дня! Роз-з-за!

Психанув, разворачиваюсь и иду на кухню. Слышу за спиной шорох и легкие шаги. Роза за мной ноги волочит провинившимся котенком. Наверняка ручки сложила и взгляд в пол — невинную овечку это принцесса умеет играть тоже прекрасно. Не подкопаешься.

— Рень, — слышу за спиной «виноватое».

— Чего тебе?

— Злишься?

— Злюсь, Роза! Злюсь! Ты можешь не совать свой нос в мою жизнь? Серьезно? Я же в твою не лезу, — заряжаю и врубаю капсульную кофе-машину, от души долбанув по кнопке.

Жду. Не оборачиваюсь. Аппарат начинает тихонько жужжать, а я стою и психую. Правда, уже не так сильно, как в начале. Отпускать начинает. Особенно, когда Цветочек подходит ко мне со спины и обнимает. Прижимается и сжимает в своих тонких руках так, что ребра хрустят. Тут хочешь-не хочешь, а все ей простишь.

Роза, конечно, коза, но… блин, мне даже нравится мысль, что у ясноглазой есть мой номер. Это делает ее чуточку… ближе, что ли? Но вот то, что Вики, возможно, так не вовремя им воспользовалась, а я так некрасиво, получается, слился — отвратная ситуация. Вообще меня не красит. Даже представить боюсь, что после встречи в ресторане девчонка надумает себе из-за моего молчания.

Хотя тут же приходится задать себе вопрос: а как бы я поступил, будь у меня все в порядке с телефоном? Не знаю. По ситуации. Но, с вероятностью девяносто девять процентов из ста, я бы ей ответил.

Нет, кому я вру! Сто процентов ответил бы.

А вообще, где гарантия, что эти сообщения, отправленные ночью, были от Вики? Никакой. Но почему-то очень хочется обманываться, теша и лелея свою надежду.

— Больше не злишься, Рень?

— Злюсь, но уже меньше. Еще раз выкинешь подобное…

— Поняла-поняла, больше так делать не буду. Но признайся, она ведь тебе понравилась! Ну, понравилась же? Умная, красивая, с чувством юмора…

— Ты видела ее две минуты и все, что успела ей сказать — это «привет». Откуда такие выводы об ее уме и чувстве юмора, Цветочек?

— Я чувствую. Дети чувствуют хороших людей.

— Ужин разогревай, дите! — закатываю глаза. — Поужинаем и поедем забирать телефон.

— Как думаешь, она написала?

— Думаю, нет.

— Пессимист, — фыркает сестренка, открывая дверцу холодильника.

— Реалист, — парирую, подставляя вторую кружку для кофе.

— Как погуляли, Викусь? — шурша ножом по тарелке, спрашивает мама. Изящно кладет кусочек запеченного лосося в рот и стреляет в меня любопытным взглядом, обхватывая пальцами ножку бокала с белым вином.

Я морщу нос от досады. Вспомнила. Если честно, рассказывать не хочу ничего. Я устала и злюсь. Но отмолчаться совсем не получится, потому что предложенную тему тут же подхватывает и папа:

— Кстати, да, до меня дошли слухи, что у тебя сегодня было свидание, Виктория? — подхватывает бокал с виски. — Как прошло? — интересуется скорее из вежливости, нежели от реального интереса.

У нас сегодня тот самый — редкий — вечер, когда вся семья Морозовых в сборе. В коем-то веке ужинаем за одним столом, а не как обычно: мы с мамой дома, папа на встречах в ресторанах. Настоящая, чтоб ее, идиллия.