Снова движения, снова ноги, руки, лицо.

Зойка повторяет все автоматом, без чувств, не вкладывая ничего. Такое нельзя в балете. Каждый взмах руки — это про чувство, про искусство, про свободу.

— Бездарная дура! — кричит она на Зойку, — если ты устала, то вон из класса. Я что попугай, по столько раз объяснять? Не понимаешь, пошла тогда отсюда. — Отходит от нее Ирина Григорьевна.

Зойка выходит, громко хлопнув дверью.

В раздевалке тихо. Никто не решает заговорить. Мы давно привыкли к такому тону, к тому, как к нам обращаются. Правильно будет пропускать через себя то, чему хотят научить, но никак не личные оскорбления. Не всем это удается. Зойка вон сломалась. А таким есть место в балете? Уверена, что у нее и зубки найдутся, если нужно будет себе место выгрызть. Дорогая Терпсихора (Прим. автора: муза танца. Персонаж древнегреческих мифов, популярный образ и символ в искусстве), ты не жалеешь никого, кто так предан тебе.

— Девчонки, может в клуб, а?

— Вы еще не натанцевались?

— Да ладно тебе занудничать. Пойдемте!

— Ну правда, может сходим, а? Что мы как проклятые все у станка, да у станка.

— А хочешь у шеста? — врезалась в наш разговор Соня. — Говорят, с такой растяжкой, как у балерин, можно пройти без конкурса. Зато смотрите, девочки, без работы не останетесь.

— Соня, ты как всегда впереди всех.

— Конечно, — довольно ответила она.

— Вот тогда первой и иди к шесту.

— Дуры! — вышла из раздевалки.

Мы рассмеялись, обстановка разрядилась.

А вечером мы и правда пошли в клуб.

Мой первый выход. До этого дня, точнее вечера, я никогда не была в подобных заведениях. Клубы — это не мое… Обманываю сама себя. Откуда я могу знать, что мое, а что нет, если я там не была. Даже стыдно как-то признаваться в этом, что в девятнадцать лет кроме театров никуда и не выходила.

В тот момент я подумала набрать Глеба. По нашей же договоренности мы просто друзья. Хмыкнула своим мыслям и показала им же язык. И кто как не друзья должны поддерживать друг друга?

— Глеб? — переживаю, звоню ему первый раз. У него на фоне тоже какие-то громкие звуки и голоса, их много, и они разные.

— Что? — спустя время отвечает он.

— У меня к тебе просьба. Ты мог бы поехать со мной в клуб? Представляешь, мы с девочками из группы..

— Нет, — отрезал он.

— Подожди, но почему?

— Не хочу. У тебя что-то еще?

— Глеб, — я немного меняю тональность, отчего голос кажется более строгим, — мне кажется, мы решили, что будем друзьями. И сейчас я прошу тебя как друга, будь со мной рядом.

— Бл*ть. Ладно. Скинь локацию, — первый бросил трубку. Нахал! Его поведение и тон меня разозлили. Так нельзя, с девушками так нельзя. Что он себе возомнил?

К клубу приезжаем быстро. Большое яркое здание, оно освещено неоновыми огнями, иногда они начинают сверкать. Хочется отвернуться, потому что эти мерцания рвут картинку настоящего.

Столик в углу. Девчонки сразу рассаживаются по местам, ведут себя открыто, даже раскрепощенно, будто не раз бывали в этом клубе. Я же присаживаюсь с краю, кладу сумочку на колени и чего-то жду. Так странно, меня научили правильно вести себя практически в любом обществе. Я знаю правила этикета, грамотно излагаю свои мысли. Но тут я будто чужая. Девчонки уже о чем-то беседуют, я улавливаю только обрывки фраз. И ни слова про учебу: парни, парни, парни, секс, потом опять парни. Мои щеки краснеют от таких откровенных разговоров.

Приносят какие-то коктейли, названия которых мне тяжело было выговорить. Я выбрала вино. Бокал белого сухого могу позволить себе в вечернее время. Делаю пару глотков, чуть-чуть расслабляюсь, даже начинаю участвовать в разговорах, насколько могу, конечно.

Девчонки ближе двигаются друг к другу, пошли секреты. Какие девочки не любят секреты? Я подслушала пару. Наташка уже не девственница. Ее первого парня звали Артем, познакомились в таком же клубе. Лида все еще ждет своего мужчину, девчонки уговаривают ее не заниматься такой глупостью и оглядеться вокруг, где полно красивых и привлекательных “самцов”, как выразилась Зойка. Моя Зойка, маленький мой цветок, который решил тоже пойти с нами в клуб.

— Зоя, вот ты всем советы раздаешь, а сама то, сама… — Наташа заказала себе второй коктейль.

— А что я?

— Ты еще того… — все нагнулись к столу, будто шепчет.

— Чего того? — тихо повторяет вопрос Зойка, маленькая актриса, улыбаюсь и участвую во всем этом беспределе.

— Ты еще девственница?

— Я? Я то нет! А вот ты — да, — указывает она на Соню, — та тоже решила пойти, сидит напротив меня и делает вид, что не замечает.

— Я этого и не скрываю. Зачем мне вообще секс? Зачем эта любовь? У меня есть балет. Я всю жизнь посвящу себя ему, — как глупо это звучит, даже для меня, за эту фразу прячут боль неразделенной любви. "Кто он, Соня" — так и хочется спросить. Но в ответ получаю молчаливый и холодный взгляд в мою сторону.

— Печально. Ну вот Мила точно уже не девственница. Она замужем, — я подавилась, правда, вино попало не в то горло и так противно начало жечь внутри. — Расскажи, как все было, а? Больно? Или не больнее пальцев Ирки? — Спрашивает меня Лида.

— Ну… кхм…

— Девушки, какие интересные беседы, однако, ведут балерины, — Глеб стоит напротив нашего стола.

Красивый, высокий, с такой загадочной улыбкой и блеском в черных глазах. На нем его излюбленная кожанка, черная футболка и темные джинсы. Такой черный ангел, что прилетает соблазнять невинных дев.